Чтение онлайн

Этот последний часто отождествляется с Иисусом Христом, однако в соответствии с пониманием гностиков эта фигура не совпадает с тем образом Иисуса, к-рый рисуют канонические евангелия. Поскольку божественая сфера радикально противопоставляется творению, порожденному низшей сферой, то тела в лучшем случае представляют собой часть процесса творения, и в силу этого их еледует рассматривать лишь как средство, крое божественная сфера может использовать в своих целях. Божественный посланник Христос, осуществляя свою миссию, "усвоил" тело Иисуса в момент крещения и вознесся в момент, непосредственно предшествующий распятию. Воскресший "Иисус", или Христос, свободный от телесных ограничений, обладает силой, способной разбудить человека от сна забвения. Веру в "усвоение" тела Иисуса божественным посланником обычно обозначают термином "адопцианство", крое связано также с учением докетизма, утверждавшего, что Христос лишь казался человеком.

Гностики это те, кто обладает частицами света. В этом мире, среди прочих людей, они духовные существа (pneumatikoi), к-рым нужно лишь пробудиться, чтобы овладеть предназначенной им судьбой. Кроме них, в мире есть люди душевного типа(psychikoi), к-рые стоят ниже первых и должны трудиться, чтобы обрести спасение в том или ином качестве, смотря по их заслугам. Гностики нередко отождествляли людей психического типа с христианами, чем навлекали гнев таких ересиологов, как Ириней. Люди третьего типа плотские(hylikoi илиsarkikoi),у них вообще нет шансов на спасение, и они обречены на гибель. Итак, мы видим, что в основании гностической антропологии лежит жесткий детерминизм.

Целью валентиниан было возвращение в плерому, крое они часто символически называли "союзом", или "соединением". Так, напр., в "Евангелии от Филиппа" термин "брачный чертог", скорее всего, указывает на таинство такого соединения. Подобные выражения объясняют, почему многие гностические тексты изобилуют сексуально окрашенными образами и метафорами. При этом одни гностики использовали эротическую символику, чтобы сделать акцент на духовной альтернативе, они настаивали на необходимости аскетического образа жизни и предостерегали от дальнейшего пагубного дробления частиц света, заключенных в человеке. Напротив, другие гностики (напр., последователи Марка) утверждали, что состоянию пробужденности духа как нельзя более способствует сексуальная активность, не связанная узами брака.

Умирая, гностики, испытавшие духовное пробуждение, сбрасывали с себя обветшавшие одежды смертного тела и возносились ввысь, минуя подвластные року планетарные сферы. Пройдя через чистилище этих сфер, гностики в конце концов достигали предела (horos), или края (иногдаего называли "крестом"), где их, освобожденных от всего, что производит зло, допускали в вечную обитель. Нек-рые исследователи усматривают связь между католическим учением о чистилище и представлениями, характерными для гностической мысли.

Все вышеизложенное поможет читателю гностических текстов усвоить структурные особенности сирийского типа гностицизма и послужит своего рода рабочей моделью в интерпретации текстов. Однако при этом всегда необходимо помнить о синкретической природе гностицизма и многообразии его форм. Так, напр., у сифиан бытовало представление о том, что непосредственную передачу знания осуществляет бог Сет, тогда как у офитов эта функция принадлежала змею. Широкие возможности для интерпретации и структурного анализа гностических мифов делают их исследование не только увлекательным занятием, но и способствуют развитию интеллектуальных способностей.

Основными источниками, к-рыми пользовались гностики, были, конечно же, Платон, сего дуализмом, религиозная мысль Востока, а также нек-рые идеи, заимствованные из христианства. Однако пользование всем этим материалом нередко сопровождалось у них нападками и резкой критикой. Так, напр., понятие мудрости (венец стремлений греческой философии) становилось у гностиков причиной всего зла в мире. Столь резких обличений мудрости нет дажеу ап. Павла(1 Кор 1:222:16).

В дополнение к системе гностика Валентина и многих ее разновидностей сходный вертикальноструктурный дуализм мы находим в герметической литературе. Герметизм зародился в Египте, и большая часть его текстов, по всей видимости, не связана с христианством и иудаизмом, хотя круг идей " Поймандра", важнейшего трактата из т.н. "герметического корпуса" текстов, в чемто близок теологическим представлениям Ин. Поэтому, задаваясь вопросом об истоках гностицизма, мы не случайно обращаемся к герметической литературе.

Проблема датировки. Поскольку в связи с вопросом об истоках гностицизма возникает ряд методологических проблем, будет уместно вкратце коснуться феномена мандеизма. В 1930е гг. многие ученые утверждали, что мандеизм имеет дохристианское происхождение, хотя тексты, на к-рые они опирались в своих теоретических допущениях, имели хождение среди членов небольшой современной секты в Иране. Нет никаких сомнений в том, что традиции секты мандеев (их называют также сабиями, или крестильниками, т. к. их учение связано с проповедью Иоанна Крестителя) гораздо древнее. Однако неизвестно, насколько мандеизм древнее ислама (мусульмане признают мандеев в качестве полноправной религиозной группы, имеющей свои священные книги и пророка, пришедшего до Мухаммеда). Вообще проблема датировки гностических сочинений представляет серьезную трудность. Большая часть текстов, относящихся к герметической традиции, по всей видимости, почти не затронута влиянием христианства, тогда как нек-рые сочинения, напр. "ПремудростьИисуса Христа", вполне могут быть христианизированными версиями более ранних нехристианских текстов. Все еще остается отк-рытым вопрос когда возник гноетицизм? Очевидно, что сер. II в. до н.э. период его расцвета. Вопреки теории Шмитхальса (автора книги "Гностицизм в Коринфе"), оппоненты ап. Павла в Коринфе едва ли были гностиками. Можно ли считать гностиками оппонентов ап. Павла, о к-рых он говорит в Еф и Кол? Можно ли считать гностиками оппонентов ап. Иоанна, о к-рых говорится в его посланиях? Было бы большой натяжкой приписывать авторам НЗ полемические выпады против приверженцев гностицизма или языческой мифологии.

G.L. b0rchert(пер.в. р.) Библиография:D M. Scholer,Nag Hammadi Bibliography 19481969, plus annual supplementary bibliographies beginning in 1971 by the same author inNovT;J. Robinson, ed.,The Nag Hammadi Library in Englisch;R. M. Grant, ed.. Gnosticism: A Source Book of Heretical Writings from the Early Christian Period;W. Foerster, Gnosis: A Selection of Gnostic Texts,2 vols.; B. Aland,Gnosis: Festschrift fur Hans Jonas;G.L. Borchert."Insights into the Gnostic Threat to Christianity as Gained Through the Gospel of Philip",inNew Dimensions in New Testaments Study,ed. R.N. Longenecker and M.C.Tenney; R.M.Grant,Gnosticism and Early Christianity; H. Jonas,The Gnostic Religion;E. Pagels,The Gnostic Gospels;G. Quispel, Gnosis als Welteligion; W. Schmithals,Gnosticosm in Corinth andPaul and the Gnostics; R.M. Wilson,The Gnostic Problem and Gnosis and the New Testament; E. Yamauchi,PreChristian Gnosticism.

См. также: Мандеи; Герметическая литература.

(Gogarten, Friedrich, 18871967).Немецкий теолог, взгляды крого сложились под влиянием теологической традиции немецкого идеализма, посвятил свою первую работу религиозной мысли Фихте. Однако его неудовлетворял либерализм, и векоре он выступил против положения о том, что Иисус Христос "источник в нас", в пользу положения о том, что Он представитель Того, Кто стоит над нами. Гогартен утверждал, что либерализм научил нас смотреть на все сущее так, словно это дело рук человека, тогда как дела человеческие изменчивы и непостоянны, у них есть начало и конец: "Все мы настолько погрузились в человеческое, что утратили Бога".

Когда Гогартен выступал с лекциями перед ассамблеей Друзей христианского мира, ни у кого из слушавших его не осталось сомнений в том, что он собирается вступить на новый путь в теологии. У. Шейфер вспоминает, что "вместе с Гогартеном в банкетный зал Вартбургского замка вступил Мартин Лютер… готовый швырнуть чернильницу прямо в голову нечистому".

Гогартен выступил на стороне молодого швейцарского пастора К.Барта, к-рый, как и он, освободился отбремени раннего теологического идеализма и прокладывал путь к тому, что стали называть "теологией кризиса", "диалектической теологией" и "неоортодоксией ". Развернув в теологических кругах острую полемику, Гогартен ратовал за то, чтобы переосмыслить принципы христианской веры скорее на историческом, чем на метафизическом основании. История означала для него процесс взаимодействия, в кром осуществляется воссоздание бытия и смысла.

Природа христианской ответственности состояла для Гогартена в восприимчивости (бытие из другого), активности (бытие для другого) и отк-рытости "тайне абсолютного, которая помогает человеку осознать свою ответственность перед миром". Барт критиковал Гогартена за чрезмерную увлеченность понятием истории как второго источника откровения, а Гогартен обвинял Барта в страсти к абстрактной диалектике, лишенной исторической перспективы. Он горячо защищал предложенную Бультманом демифологизацию христианских религиозных представлений. Критику его подхватили т.н. постбультманианцы(Г. ЭбелингиЭ. Фукс).