Куда Марина взор лукавыйТы направляешь в этот миг?Зачем девической забавойМеня зовешь уйти от книг,Оставить стол, перо, бумагуИ в ноги пасть перед тобой,И пить твою младую влагуИ грудь поддерживать рукой.
Засни и в миг душой воздушнойВ сады беспечные войдиИ тело спит как прах бездушныйИ ручка дремлет на грудиИ сон ленивыми перстамиТвоих касается ресниц.И я бумажными листамиНе шелещу своих страниц.
Я гений пламенных речейЯ господин свободных мыслейЯ царь бессмысленных красотЯ бог исчезнувших высотЯ господин свободных мыслейЯ светлой радости ручей.Когда в толпу метну свой взор,Толпа как птица замираетИ вкруг меня, как вкруг столба,Стоит безмолвная толпа.Толпа как птица замираетИ я толпу мету как сор.
Гости радостно пируютЗа столом сидят гурьбойГости радостно пируютИ гурьбой за столом сидятИ говядину едятИ наливки жадно пьютИ чего то там под столом делаютИ дамочкам предлагают раздеться.А дамочки, тру ля ля, танцуютИ под музыку приседают.Один из гостей на стол полез,Но его отвели в ванную комнату.Хозяйка лифчик расстегнулаИ пошла плясать вовсю.Композитор Ваня КоновХотел хозяйку схватить за подол,Но потерял равновесиеИ лёг на пол.А Нина ПетуховаСняла свои панталоныИ дала их Семёну Палкину обнюхивать.
Вечер тихий наступаетЛампа круглая горитЗа стеной никто не лаетИ никто не говорит.Звонкий маятник качаясьДелит время на куски,И жена, во мне отчаясьДремля штопает носки.Я лежу задравши ногиощущая в мыслях кол.Помогите мне, о Боги!Быстро встать и сесть за стол.
Мужик и баба играют на свободе,Стоит оголтелый народ на пароходе Глядит в зелёную воду.В закусочной доктор накапливает силу;Мужик и баба напарываются на вилу, И доктор спешит к пароходу.Стоит пароход озарённый луною.Я мимо иду, и Марина со мною, Погода нам благоприятна.Мужик и баба громко стонут,Под пароходом люди тонут, И доктор уходит обратно.
Мчался поезд будто с горВ окна воздухи шумели.Вдруг я слышу разговорБурный спор о бешемели.Ночь. Не видно мне лицаТолько слышно мне по звукуЗолотые всё сердца!Я готов подать им руку.Я поднялся, я иду.Я качаюсь по вагону.Если я не упадуЯ найду их, но не трону.Вдруг исчезла темнотаВ окнах станция мелькнулаВ грудь проникла теснотаВ сердце прыгнула акула.Заскрипели тормозаПрекратив колёс погони.Я гляжу во все глазаЯ один в пустом вагоне.Мне не слышно больше словО какой-то бешемели.Вдруг опять как средь лесовВетры в окна зашумелиИ вагоны заскрипевПонеслись. Потух огонь.Мчится поезд, будто левУбегает от погонь.
Среди гостей, в одной рубашкеСтоял задумчиво ПетровМолчали гости. Над каминомЖелезный градусник виселМолчали гости. Над каминомВисел охотничий рожок.Петров стоял. Часы стучалиТрещал в камине огонёк.И гости мрачные молчали.Петров стоял. Трещал камин.Часы показывали восемь.Железный градусник сверкалСреди гостей, в одной рубашкеПетров задумчиво стоялМолчали гости. Над каминомРожок охотничий висел.Часы таинственно молчали.Плясал в камине огонёкПетров <з>адумчиво садилсяНа табуретку. Вдруг звонокВ прихожей бешенно залился,И щёлкнул англицкий замок.Петров вскочил, и гости тожеРожок охотничий трубитПетров кричит: «О Боже, Боже!»И на пол падает убит.И гости мечутся и плачатЖелезный градусник трясутЧерез Петрова с криком скачатИ в двери страшный гроб несут.И в гроб закупорив ПетроваУходят с криками: «готово».
Две дамы спят, а впрочем нет,Не спят они, а впрочем нет,Конечно спят и видят сон,Как будто в дверь вошёл ИванА за Иваном управдомДержа в руках Толстого том«Война и Мир» вторая часть…А впрочем нет, совсем не тоВошёл Толстой и снял пальтоКалоши снял и сапогиИ крикнул: Ванька помоги!Тогда Иван схватил топорИ трах Толстого по башке.Толстой упал. Какой позор!И вся литература русская в ночном горшке.
Да, я поэт забытый небом<Забытый небом> с давних пор.А были дни, когда мы с ФебомГремели вместе сладкий хор.А были дни, когда мы с ФебомГремели вместе сладкий хор.А были дни когда мы с ГебойНосились в тучах над водой.И свет небес летал за ГебойИ гром смеялся молодойИ гром гремел летя за ГебойИ свет струился золотой.