Зачем в такие размышленьяТы погружаешься душой?Ужели нужны, милый мой,Для убежденных убежденья?Премудрость вышнего творцаНе нам исследовать и мерить:В смиреньи сердца надо веритьИ терпеливо ждать конца.Пойдем: грустна я в самом деле,И от мятежных слов твоих,Я признаюсь, во мне доселеСердечный трепет не затих.
Бывало, отрок, звонким кликомЛесное эхо я будил,И верный отклик в лесе дикомМеня смятенно веселил.Пора другая наступилаИ рифма юношу пленила,Лесное эхо заменя.Игра стихов, игра златая!Как звуки звукам отвечая,Бывало, нежили меня!Но всё проходит. ОстываюЯ и к гармонии стихов –И как дубров не окликаю,Так не ищу созвучных слов.
Как жизни общие призывы,Как увлеченья суеты,Понятны вам страстей порывыИ обаяния мечты;Понятны вам все дуновенья,Которым в море бытияПослушна наша ладия:Вам приношу я песнопенья,Где отразилась жизнь моя:Исполнена тоски глубокой,Противоречий, слепоты,И между тем любви высокой,Любви, добра и красоты.Счастливый сын уединенья,Где сердца ветреные сныИ мысли праздные стремленьяРазумно мной усыплены;Где, другу мира и свободы,Ни до фортуны, ни до моды,Ни до молвы мне нужды нет;Где я простил безумству, злобеИ позабыл, как бы во гробе,Но добровольно шумный свет:Еще, порою, покидаюЯ Лету созданную мной,И степи мира облетаюС тоскою жаркой и живой:Ищу я вас, гляжу, что с вами?Куда вы брошены судьбами,Вы озарявшие меняИ дружбы кроткими лучами,И светом высшего огня?Что вам дарует провиденье?Чем испытует небо вас?И возношу молящий глас:Да длится ваше упоенье,Да скоро минет скорбный час! Звезда разрозненной плеяды!Так из глуши моей стремлюЯ к вам заботливые взгляды,Вам высшей благости молю;От вас отвлечь судьбы суровойУдары грозные хочу,Хотя вам прозою почтовойЛениво дань мою плачу.
Век шествует путем своим железным;1В сердцах корысть, и общая мечтаЧас от часу насущным и полезнымОтчетливей, бесстыдней занята.Исчезнули при свете просвещеньяПоэзии ребяческие сны,И не о ней хлопочут поколенья,Промышленным заботам преданы.Для ликующей свободыВновь Эллада ожила,Собрала свои народыИ столицы подняла:В ней опять цветут науки,Носит понт торговли груз,Но не слышны лиры звукиВ первобытном рае муз!Блестит зима дряхлеющего мира,Блестит! Суров и бледен человек;2Но зелены в отечестве ОмираХолмы, леса, брега лазурных рек;Цветет Парнас: пред ним, как в оны годы,Кастальский ключ живой струею бьет:Нежданный сын последних сил природы –Возник поэт: идет он и поет:Воспевает, простодушной,Он любовь и красоту,И науки, им ослушной,Пустоту и суету:Мимолетные страданьяЛегкомыслием целя,Лучше, смертный, в дни незнаньяРадость чувствует земля.Поклонникам Урании холоднойПоет, увы! он благодать страстей:Как пажити Эол бурнопогодной,Плодотворят они сердца людей;Живительным дыханием развита,Фантазия подъемлется от них,Как некогда возникла АфродитаИз пенистой пучины вод морских.И зачем не предадимсяСнам улыбчивым своим?Жарким сердцем покоримсяДумам хладным, а не им!Верьте сладким убежденьяжВас ласкающих очесИ отрадным откровеньямСострадательных небес!Суровый смех ему ответом; перстыОн на струнах своих остановил,Сомкнул уста вещать полуотверсты,Но гордые главы не преклонил:Стопы свои он в мыслях направляетВ немую глушь, в безлюдный край; но светУж праздного вертепа не являетИ на земле уединенья нет!Человеку непокорноМоре синее одно:И свободно, и просторно,И приветливо оно;И лица не изменилоС дня, в который АполлонПоднял вечное светилоВ первый раз на небосклон.Оно шумит перед скалой Левкада,На ней певец, мятежной думы полн,Стоит… в очах блеснула вдруг отрада:Сия скала… тень Сафо!.. голос волн…Где погребла любовница ФаонаОтверженной любви несчастный жар,Там погребет питомец АполлонаСвои мечты, свой бесполезный дар!И попрежнему блистаетХладной роскошию свет:Серебрит и позлащаетСвой безжизненный скелет;Но в смущение приводитЧеловека вал морской,И от шумных вод отходитОн с тоскующей душой!
Предрассудок! он обломокДавней правды. Храм упал;А руин его, потомокЯзыка не разгадал.Гонит в нем наш век надменной,Не узнав его лица,Нашей правды современнойДряхлолетнего отца.Воздержи младую силу!Дней его не возмущай;Но пристойную могилу,Как уснет он, предку дай.
Она улыбкою своейПоэта в жертвы пригласила,Но не любовь, ответом ей,Взор ясный думой осенила.Нет, это был сей легкий сон,Сей тонкий сон воображенья,Что посылает АполлонНе для любви, для вдохновенья.
Пока человек естества не пытал Горнилом, весами и мерой;Но детски вещаньям природы внимал, Ловил ее знаменья с верой;Покуда природу любил он, она Любовью ему отвечала:О нем дружелюбной заботы полна, Язык для него обретала.Почуя беду над его головой, Вран каркал ему в опасенье,И замысла, в пору смирясь пред судьбой, Воздерживал он дерзновенье.На путь ему выбежав из лесу волк, Крутясь и подъемля щетину,Победу пророчил, и смело свой полк Бросал он на вражью дружину.Чета голубиная вея над ним, Блаженство любви прорицала:В пустыне безлюдной он не был одним, Нечуждая жизнь в ней дышала.Но чувство презрев, он доверил уму; Вдался в суету изысканий…И сердце природы закрылось ему И нет на земле прорицаний.
Всегда и в пурпуре и злате,В красе негаснущих страстей,Ты не вздыхаешь об утратеКакой-то младости твоей.И юных Граций ты прелестней!И твой закат пышней, чем день!Ты сладострастней, ты телеснейЖивых, блистательная тень!
Увы! Творец непервых сил!На двух статейках утомилТы кой-какое дарованье!Лишенный творческой мечты,Уже, в жару нездравом, тыКоверкать стал правописанье!Неаполь1, возмутил рыбарь2,И, власть прияв, как мудрый царь,Двенадцать дней он градом правил;Но что же? – непривычный ум,Устав от венценосных дум,Его в тринадцатый оставил!
Я из племени духов,Но не житель Эмпирея,И едва до облаков,Возлетев, паду слабея.Как мне быть? я мал и плох;Знаю: рай за их волнами,И ношусь, крылатый вздох,Меж землей и небесами.Блещет солнце: радость мне!С животворными лучамиЯ играю в вышинеИ веселыми крыламиЛастюсь к ним как облачко;Пью счастливо воздух тонкой:Мне свободно, мне легко,И пою я птицей звонкой.Но ненастье зареветИ до облак, свод небесныйОмрачивших, вознесетПрах земной и лист древесный:Бедный дух! ничтожный дух!Дуновенье роковоеВьет, крутит меня как пух,Мчит под небо громовое.Бури грохот, бури свист!Вихорь хладный! вихорь жгучий!Бьет меня древесный лист,Удушает прах летучий!Обращусь-ли к небесам,Оглянуся-ли на землю:Грозно, черно тут и там;Вопль унылый я подъемлю.Смутно слышу я поройКлич враждующих народов,Поселян беспечных войПод грозой их переходов,Гром войны и крик страстей,Плач недужного младенца…Слезы льются из очей:Жаль земного поселенца!Изнывающий тоской,Я мечусь в полях небесныхНадо мной и подо мнойБеспредельных – скорби тесных!В тучу кроюсь я, и в нейМчуся, чужд земного края,Страшный глас людских скорбейГласом бури заглушая.Мир я вижу как во мгле;Арф небесных отголосокСлабо слышу… На землеОживил я недоносок.Отбыл он без бытия;Роковая скоротечность!В тягость роскошь мне твоя,О бессмысленная вечность!
Облокотясь перед медью, образ его отражавшей, Дланью слегка приподняв кудри златые чела.Юный красавец сидел горделиво задумчив и, смехом Горьким смеясь, на него мужи казали перстом;Девы, тайно любуясь челом благородно-открытым, Нехотя взор отводя, хмурили брови свои.Он же и глух был, и слеп; он не в меди глядясь, а в грядущем. Думал: к лицу ли ему будет лавровый венок?