на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 6. Живые лица
на обложку

Гиппиус Зинаида Николаевна
Шрифт:

Гурдон

A Miss May Norris

Суровый замок на скале-иголке.   Над пепельностью резких круч   Лет голубей, свистящий шелком, И сырь сквозистая заночевавших туч. Бойниц замшенных удивленный камень,   И шателенка, с белым псом,   В одежде шитой серебром, С весенним именем – с осенними глазами, Здесь все воспоминания невнятны:   Слились века и времена,   Как недосмотренного сна   Едва мерцающие пятна. Здесь – в облачном объятии дремать,   В объятии сыром и тесном,   Но жить – нельзя… А вспоминать –   Зачем? О чем?         О неизвестном?

Падающее

Падающая, падающая линия… Видишь ли, как всё иное Становится день ото дня? Чашка разбилась синяя. Чашка-то дело пустое, А не скучно ли тебе без меня? Падает падающая линия… Не боюсь, что стало иное, Не жалею о прошедшем дне, Никакого не чувствую уныния. Ты не видишься почти со мною, Но ты вечно скучаешь обо мне, Ибо чашка-то не разбилась синяя.

1923

Сбудется

Что мне – коварное и злое данное: я лишь о должном говорю, я лишь на милое, мне желанное, на него одно смотрю. Радость помнится, не забудется, надежно сердце ее хранит. И не минуется, скоро сбудется то, чем душа моя горит. Не отвержено, не погублено Всё, любимое Тобой. И я увижу глаза возлюбленной, увижу здесь, на земле, живой. Ты отдаешь утрясенной мерою. Господи! Знаю, что воля – Твоя, но не боюсь, ибо радостно верую: Ты хочешь того, чего и я.

Париж, весна

Верность

И. И. Ф-му

Смерч пролетел над вздрогнувшей вселенной, Коверкая людей, любовь круша. И лишь одна осталась неизменной Твоя беззлобная душа. Как медленно в пространстве безвоздушном Недель и дней влечется череда! Но сердцем бедным, горько-равнодушным, Тебя – люблю, мой верный, навсегда.

Пламя

Посмотри в жаркие окна, в небесный фарфор. Чей это желтый локон вьется из-за гор? Ширится, крутится круче… Что это? Не гроза ль? Но почему под тучей забагровела даль? Вся в искрах странная хмара… Нет, не гроза, не гроза! Это лесного пожара огненные глаза. Ало мглы загорелись… Дымы – как фимиам… Маковое ожерелье вспыхнуло по холмам. А с неба кто-то струями льет сверкающий зной: белое горнее пламя – в красный огонь земной. Любовь уходит незаметно, Она бездейственно не ждет. Скользит, скользит… И было б тщетно Ее задерживать отход. Не бойся этого скольженья. Ты так легко ослепнешь вновь, Что позабудешь и прозренья И слово самое любовь.

Слово?

Проходили они, уходили снова, Не могли меня обмануть… Есть какое-то одно слово, В котором вся суть. Другие – сухой ковыль. Другие все – муть, Серая пыль. Шла девочка через улицу, Закричал ей слово автомобиль… И вот, толпа над ней сутулится, Но девочки нет – есть пыль. Не правда ли, какие странные Уши и глаза у людей? Не правда ли, какие туманные Линии и звуки здесь? А мир весь Здесь. Для нас он – потери… Но слово знают звери, Молчаливые звери: Собачка китайская, Голубая, с кожей грубой, В дверях какого-то клуба Дрожит вечером майским, Смотрит сторожко, – Молчит тринадцать лет, Как молчит и кошка В булочной на Muette. Звери сказать не умеют, Люди не знают, И мир, как пыль, сереет, Пропадом пропадает…

Лик

О моря тишь в вечерний час осенний! О неба жемчуг, – белая вода! И ты, как золотой укол, звезда, И вы, бесшелестных платанов тени, –   Я не любил вас никогда. Душа строга и хочет правды строгой. Ее поймет, ее услышит Бог. В моей душе любви так было много, Но ни чудес земли, ни даже Бога   Любить – я никогда не мог. Зарниц отверзтые блистаньем вежды, Родных берез апрельские одежды, На лунном море ангелов стезя – И вас любить? Без страха и надежды,   Без жалости – любить нельзя. А вы, и Бог, – всегда одни, от века Вы неподвижный пламень бытия. Вы – часть меня, сама душа моя. Любить же я могу лишь человека,   Страдающую тварь, как я. Не человека даже – шире, шире! Пусть гор лиловых светит красота И звезды пышно плавают в эфире, Любовь неумолима и проста: Моя любовь – к живому Лику в мире,   От глаз звериных – до Христа.

Две сестры

Ты Жизни всё простил: игру, Обиду, боль и даже скучность. А темноокую ее Сестру? А странную их неразлучность?..

Негласные рифмы

Хочешь знать, почему я весел? Я опять среди милых чисел. Как спокойно меж цифр и мер. Строг и строен их вечный мир. Всё причинно и тайно-понятно, Не случайно и не минутно. И оттуда, где всё – кошмары, Убегаю я в чудо меры. Как в раю, успокоен и весел, Я пою – божественность чисел.

Память

Недолгий след оставлю я В безвольной памяти людской. Но этот призрак бытия, Неясный, лживый и пустой, – На что мне он? Живу – в себе, А если нет… не всё ль равно, Что кто-то помнит о тебе, Иль всеми ты забыт давно? Пройдут одною чередой И долгий век, и краткий день… Нет жизни в памяти чужой. И память, как забвенье, – тень. А на земле, пока моя Еще живет и дышит плоть, Лишь об одном забочусь я: Чтоб не забыл меня Господь.

1913–1925

СПБ – Cannet

Подожди

(«…революция выкормила его, как волчица Ромула…»)

Д. М.
Пришла и смотрит тихо. В глазах – тупой огонь. Я твой щенок, волчиха! Но ты меня не тронь.   Щетинишься ли, лая,   Скулишь ли – что за толк!   Я все ухватки знаю,   Недаром тоже волк. Какую ни затеешь Играть со мной игру – Ты больше не сумеешь Загнать меня в нору.   Ни шагу с косогора!   Гляди издалека   И жди… Узнаешь скоро   Ты волчьего щенка! Обходные дороги, Нежданные пути К тебе, к твоей берлоге, Сумею я найти.   Во мху, в душистой прели,   Разнюхаю твой след…   Среди родимых елей   Двоим нам – места нет. Ты мне заплатишь шкурой… Дай отрастить клыки! По ветру шерсти бурой Я размечу клоки!

Месяц

  Вернулась – как голубой щит:   Даже небо вокруг голубит. Скажи, откуда ты, где была?   Нигде; я только, закрывшись, спала. А почему ты такая другая?   Осень; осенью я голубая.   Ночь холоднее – и я синей.   Разве не помнишь лазурных огней?   Алмазы мои над снегами?   Острого холода пламя?   Ты морозные ночи любил… Любил? Не помню, я всё забыл, Не надо о них, не надо! Постой, Скажи мне еще: где тот, золотой, Что недавно на небе лежал, – пологий, Веселый, юный, двурогий?   Он? Это я, луна.   Я и он, – я и она.   Я не вечно бываю та же:   Круглая, зеленая, синяя,   Иль золотая, тонкая линия –   Это всё он же, и всё я же.   Мы – свет одного Огня.   Не оттого ль ты и любишь меня?
1-107108109110111112113114115116117118119120121-150
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com