Чтение онлайн

Только я закончил с очередным поленом, как услышал кашель.

Подняв взгляд, я увидел Виллу, стоящую у угла дома, с широко распахнутыми глазами.

На ней было пальто поверх домашних штанов, а на ногах — пушистые тапочки, уже наверняка насквозь промокшие.

Отпрянув, когда заметила, что я на неё смотрю, она поспешно запахнула пальто на груди.

— Что ты делаешь?

— Колю дрова, — я подогнал очередное полено, стараясь не выдать улыбку.

— Зачем?

— Нам нужны дрова, — пробормотал я.

Вся эта сцена была абсолютно абсурдной, но что поделаешь? Ради этой женщины я был готов выставить себя полным идиотом.

Подняв голову, я увидел, как она на меня пялится. Чёрт, если это не заставило меня почувствовать себя десятиметровым гигантом. Я выпрямился во весь рост, закинул топор на плечо, как какой-нибудь сраный Пол Баньян, и ухмыльнулся.

— А ты чего на морозе? Холодно ведь.

Она застыла, как загнанный в угол олень.

— Я… я вышла проверить розы, — кивнула на ряд голых и замерзших кустов у стены коттеджа.

— Ага. В январе?

Щёки у неё вспыхнули. Боже, как же мне нравилось, как легко она краснеет.

— У них период покоя, но всё равно нужен уход, — попыталась она придать голосу серьёзности, как когда говорила на медицинские темы, но дрожащие руки выдали её с головой.

Я кивнул, закусив губу, чтобы не рассмеяться. Ни перчаток, ни инструментов, тапочки, но конечно, дорогая, розы зовут.

— На улице мороз, — буркнула она, уперев руки в бока. — Надень куртку.

На этот раз я не стал сдерживать улыбку, расползающуюся по лицу.

— Не могу. Весь вспотел. Это тяжёлый труд. — Я хлопнул по рукоятке топора. — Возможно, мне придётся снять футболку.

Я прислонил топор к поленнице и потянулся к низу своей футболки, намереваясь устроить ей шоу.

Но не успел толком начать, как она ахнула и шагнула вперёд… и тут же подвернула ногу и грохнулась в снег.

Планы пришлось отбросить. Я кинулся к ней.

— Чёрт, — выдохнула она.

Я опустился на колени.

— Ты в порядке?

— Да, — отводя взгляд, пробормотала она. — Всё нормально.

Я осторожно смахнул снег с её ног, возможно, чуть дольше, чем следовало бы.

— Тебе лучше вернуться в дом, — я помог ей подняться и держал за руки, пока она не обрела равновесие. — Хочешь, я приду и помогу тебе согреться? — приподняв бровь, указал на кучу наколотых дров.

Она покачала головой, уставившись в землю между нами.

— Мне нужно много читать, — пробормотала она и пошла к дому.

Стоило ей повернуться, как я расплылся в ухмылке на всё лицо.

Я снова взял топор, намереваясь закончить начатое, точно зная, что она будет следить за мной изнутри.

Выставить.

Взмах.

Удар.

Каждые несколько минут я замечал её краем глаза. Ну да, она смотрела. Значит, пора. Я снял футболку и вернулся к делу.

Не успел разделать всю поленницу, как плечо начало ныть — подозреваю, мне понадобится операция. Но, чёрт возьми, оно того стоило. Её расширенные глаза, участившееся дыхание? Ага, моя жена хотела меня.

Это была победа. Настоящая. До тех пор, пока я не осознал, что теперь, возможно, придётся продолжать в этом духе и полностью вжиться в образ дровосека. Чёрт. Может, Гас даст мне пару уроков до того, как родится малыш?

Когда Джуд узнает, что его план сработал, будет невыносимо самодоволен. Но я определённо испеку ему пару десятков печений с арахисовым маслом в знак благодарности.

Один только взгляд Виллы стоил всей боли в плече и предстоящих подколов.

Операция «Лесоруб» прошла успешно. Осталось только удержать темп и не облажаться.

Вилла

Проводить рождественское утро с мужем понарошку — пожалуй, самое сюрреалистичное событие в моей жизни.

Наша ёлка, перекошенная и неустойчивая, была украшена всем подряд: часть игрушек Коул купил на заправке, а остальные мы смастерили сами во время нашего марафона горячего шоколада и рождественских фильмов на прошлой неделе.

Смотрелась она нелепо, но при этом невероятно жизнерадостно. Один её вид поднимал настроение. Своя рождественская ёлка — это была одна из ступенек взрослой жизни, на которую я до сих пор не забралась. Всё потому, что я всегда жила в крохотных квартирках и обычно работала в Рождество.

Я как-то вскользь упомянула об этом Коулу, и тем же вечером, вернувшись с работы, застала в гостиной маленькую, щуплую ёлочку. Он уже водрузил её в подставку и даже купил витамины, чтобы иголки не осыпались.

Это в его духе. Он всегда делал добрые вещи молча, ненавязчиво, стараясь не переходить границы. После нашего разговора о том поцелуе, который мы договорились больше не упоминать, он был настоящим джентльменом, даже коврик для йоги на утренних тренировках раскладывал как можно дальше от меня.

У нас отлично получалось изображать счастливую пару. Мы ездили к моим родителям накануне Рождества, мама устроила пир, папа и я играли в шахматы, а Коул мыл посуду и подпевал рождественским песням вместе с мамой. Он даже связал им одинаковые шарфы, и они с гордостью щеголяли в них по дому.

Это было так глупо… и так трогательно. Его способность без усилий вливаться в нашу маленькую семейную атмосферу значила для меня очень многое. Он задавал вопросы, нахваливал мамину готовку, искренне радовался скромным подаркам, которые родители положили под ёлку. Казалось, ему действительно было приятно.

Я всегда представляла, как просыпаюсь в Рождество и прижимаюсь к мужу под одеялом. Никогда не думала, что мы будем спать в разных кроватях и что меня накроет приступ тревоги, пока я чищу зубы.

Несмотря на устоявшиеся привычки и расписание, я вдруг почувствовала себя тринадцатилетней девчонкой. Стоит ли было помыться перед тем, как спуститься вниз? А может, нужно было накрутить волосы? Боже, ну почему я — ходячая катастрофа?

А потом я его увидела.

Вот же гад.

Он был в пижамных штанах в клетку, которые держались на честном слове у него на бёдрах, в дурацкой шапке Санты… и без рубашки.