Трагедия господина Морна
Шрифт:
ГАНУС:
Элла, Элла, вы думали когда-нибудь, что дочь бунтовщика беспомощного будет жить во дворце? ЭЛЛА:
О, Ганус, я жалею былые наши комнатки, покой, камин, картины… Слушайте: на днях я поняла, что мой отец безумен! Мы даже с ним поссорились; теперь не говорим… Я верила вначале… Да что! Мятеж во имя мятежа и скучен, и ужасен — как ночные объятья без любви… ГАНУС:
Да, Элла, верно вы поняли… ЭЛЛА:
На днях глядели в небо все площади… Смех, крики, гул досады… От пламени спасаясь, летуны со всех сторон взмывали, собирались, как ласточки хрустальные, и тихо скользила прочь блистающая стая. Один отстал и замер на мгновенье над башнею, как будто там оставил свое гнездо, и нехотя догнал печальных спутников, — и все они растаяли хрустальной пылью в небе… Я поняла, когда они исчезли, когда в глазах заплавали — от солнца — слепые кольца, вдруг я поняла… что вас люблю. Пауза. Элла смотрит в окно.
ГАНУС:
Я вспомнил!.. Элла, Элла… Как страшно!.. ЭЛЛА:
Нет, нет, нет — молчите, милый. Гляжу на вас, гляжу в дворцовый сад, в себя гляжу, и вот теперь я знаю, что все одно: моя любовь и солнце сырое, ваше бледное лицо и яркие текучие сосульки под крышею, янтарное пятно на сахаре сугроба ноздреватом, сырое солнце и моя любовь, моя любовь… ГАНУС:
Я вспомнил: было десять часов, и вы ушли, и я бы мог вас удержать… Еще один слепой, мгновенный грех… ЭЛЛА:
Мне ничего не нужно от вас… Я, Ганус, больше никогда вам не скажу. — А если вот сейчас сказала вам, так только потому, что нынче снег такой сквозистый… Право, все хорошо… За днями дни… А после я буду матерью… другие мысли меня займут невольно. Но сейчас ты — мой, как это солнце! Протекут за днями дни. Как думаешь — быть может, когда-нибудь… когда твоя печаль… ГАНУС:
Не спрашивайте, Элла! Не хочу и думать о любви! Я отвечаю, как женщина… простите. Но иным пылаю я, иного я исполнен… Мне снятся только строгие крыла, прямые брови ангелов. На время я к ним уйду — от жизни, от пожаров, от жадных снов… Я знаю монастырь, опутанный прохладою глициний. Там буду жить, сквозь радужные стекла глядеть на Бога, слушать, как меха органа выдыхают душу мира в торжественную вышину, и мыслить о подвигах напрасных, о герое, молящемся во мраке спящих миртов средь гефсиманских светляков… ЭЛЛА:
Ах, Ганус… Забыла… вот письмо вчера пришло… на имя моего отца, с припиской, что это вам… ГАНУС:
Письмо? Мне? Покажите… А! Так и знал! Не надо… ЭЛЛА:
Значит, можно порвать? ГАНУС:
Конечно. ЭЛЛА:
Дайте… ГАНУС:
Подождите… не знаю… этот запах… Этот почерк, летящий опрометью в память, в душу ко мне… Стой! Не впущу. ЭЛЛА:
Ну что ж, прочтите… ГАНУС:
Впустить? Прочесть? Чтоб снова расклубилась былая боль? Когда-то вы спросили, идти ли вам… Теперь я вас спрошу, прочесть? Прочесть? ЭЛЛА:
Отвечу: нет. ГАНУС:
Вы правы! Так! На клочки… И эту горсть сухих падучих звезд сюда… Под стол… в корзину с гербом витым… Духами пахнут руки… Вот. Кончено. ЭЛЛА:
О, как светло сегодня!.. Сквозит весна… Чириканье… Снег тает. На черных сучьях капельки… Пойдемте, пойдемте, Ганус, погулять… хотите? ГАНУС:
Да, Элла, да! Свободен я, свободен! Пойдем! ЭЛЛА:
Вы подождите здесь… Оденусь… недолго мне… (Уходит.)
ГАНУС:
(один, смотрит в окно)
А правда — хорошо; прекрасный день! Вон голубь пролетел… Блеск, сырость… Хорошо! Рабочий забыл лопату… Как-то ей живется там, у сестры, в далеком захолустье? Известно ль ей о смерти… Бес лукавый, покинь меня! Из-за тебя отчизну я погубил… Довольно! Ненавижу я эту женщину… Ко мне, назад, о музыка раскаянья! Молитвы, молитвы… Я свободен, я свободен…Медленно возвращаются Тременс, Четверо Мятежников, сзади — Клиян.
ПЕРВЫЙ МЯТЕЖНИК:
Будь осторожней, Тременс, не сердись, пойми — будь осторожней! Путь опасный… Ведь ты слыхал: они под пыткой пели о короле… все тоньше, все блаженней… Король — мечта… король не умер в душах, а лишь притих… Мечта сложила крылья, мгновенье — и раскинула… КЛИЯН:
Мой вождь, девятый час; проснулся город, плещет… Тебя народ на площадь призывает… ТРЕМЕНС:
Сейчас, сейчас… (К Первому мятежнику.)
Так что ж ты говоришь?ПЕРВЫЙ МЯТЕЖНИК:
Я говорю — летит, кренясь, на солнце, крылатая легенда! Детям сказку нашептывают матери… За брагой бродяги именуют короля… Как ты поставишь вне закона — ветер? Ты слишком злобен, слишком беспощаден. Опасный путь! Будь осторожней, просим, нет ничего сильней мечты!.. Поделиться с друзьями: