Все то же: лихорадка.Вот — помнишь, говорила? — трагик наш..Я упросила грим оставить… ЭтоОтелло…
МИДИЯ:
Очень хорошо!.. Клиян,идите же… Скажите скрипачам,чтоб начали…
Гости проходят в залу.
МИДИЯ:
Что ж Морн не едет?Не понимаю… Дандилио!
ДАНДИЛИО:
Надолюбить и ожиданье. Ожиданье —полет в ночи. И сразу — свет, паденьев счастливый свет, — но нет уже полета…А, музыка! Позвольте же вам рукукалачиком подать.
Элла и Клиян проходят.
ЭЛЛА:
Ты недоволен?
КЛИЯН:
Кто спутник твой? Кто этот чернорожийтвой спутник?
ЭЛЛА:
Безопасный лицедей,Клиян. Ревнуешь?
КЛИЯН:
Нет. Нет. Нет. Я знаю,ты мне верна, моя невеста… Боже!Войти в тебя, войти бы, как в чехолтугой и жгучий, заглянуть в твоюкровь, кости проломить, узнать, постичь,ощупать, сжать между ладоней сущностьтвою! {5} .. Послушай, приходи ко мне!Ждать долго до весны, до нашей свадьбы!..
5
Войти в тебя <…> кости проломить / <…> сжать между ладоней сущность / твою! — Самое раннее проявление мотива, получившего у Набокова развитие в двух планах, «физическом» и «метафизическом», ср. в «Даре»: «Он старался <…> вообразить внутреннее прозрачное движение другого человека, осторожно садясь в собеседника, как в кресло, так чтобы локти того служили ему подлокотниками и душа бы влегла в чужую душу» (Н4.[8] С. 222); в «Музыке» (1932): «Она была вся бархатистая, ее хотелось сложить <…> а что потом? Как овладеть ею полностью? "Я люблю твою печень, твои почки, твои кровяные шарики"» (НЗ.[9] С. 589). Ср. также в «Лолите»: «Упрекаю природу только в одном — в том, что я не мог, как хотелось бы, вывернуть мою Лолиту наизнанку и приложить жадные губы к молодой маточке, неизвестному сердцу, перламутровой печени, морскому винограду легких, чете миловидных почек!» (Н97.[10] С. 204).
ЭЛЛА:
Клиян, не надо… ты мне обещал…
КЛИЯН:
О, приходи! Дай мне в тебя прорваться!Не я молю — голодный гений мой,тобой томясь, коробится во прахе,хрустит крылами, молит… О, пойми,не я молю, не я молю! То — рукиломает муза… ветер в олимпийскихсадах… Зарей и кровью налилисьглаза Пегаса… Элла, ты придешь?
ЭЛЛА:
Не спрашивай, не спрашивай. Мне страшно,мне сладостно… Я, знаешь, белый мостик,я — только легкий мостик над потоком…
КЛИЯН:
Так завтра — ровно в десять — твой отецложится рано. В десять. Да?Проходят гости.
ИНОСТРАНЕЦ:
А кто же,по-вашему, счастливей всех в столице?
ДАНДИЛИО:
(нюхая табак)
Конечно — я… Я выработал счастье,установил его — как положеньенаучное…
ПЕРВЫЙ ГОСТЬ:
А я внесу поправку.В столице нашей всякий так ответит:«Конечно — я!»
ВТОРОЙ ГОСТЬ:
Нет. Есть один несчастный:тот темный, неизвестный нам, крамольник,который не был пойман. Где-нибудьтеперь живет и знает, что виновен…Вон этот бедный негр несчастен тоже.Всех удивить хотел он видом страшным, —да вот никто его не замечает.Сидит в углу Отелло мешковатый,угрюмо пьет…
ПЕРВЫЙ ГОСТЬ:
…и смотрит исподлобья.
ДАНДИЛИО:
А что Мидия думает?
ВТОРОЙ ГОСТЬ:
Позвольте,опять пропал наш иностранец! Словномеж нас пройдя, скользнул он за портьеру…
Великолепные блаженны!.. — Смысловая инверсия библейского «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5:3).
ГОЛОСА:
Морн приехал, Морн!
МОРН:
Великолепные блаженны! Снегкакой, Мидия… Снег какой! Холодный,как поцелуи призрака, горячий,как слезы на ресницах… Звуков, звуков!А это кто? Посол с Востока, что ли?
МИДИЯ:
Актер, приятель Эллы.
ПЕРВЫЙ ГОСТЬ:
Мы без васрешить старались: кто всего счастливейв столице нашей; думали — король;но вы вошли: вам первенство, пожалуй…
МОРН:
Что счастие? Волненье крыльев звездных.Что счастие? Снежинка на губе {7} …Что счастие?..
МИДИЯ:
(тихо)
Послушай, отчеготак поздно ты приехал? Скоро гостиразъедутся: выходит так, как будтонарочно мой возлюбленный приехалк разъезду…
МОРН:
(тихо)
7
Что счастие? Волненье крыльев звездных. / Что счастие? Снежинка на губе… — Определения Морна, по-видимому, полемически обращены к стихотворению А. Блока «Миры летят. Года летят. Пустая…» с его финальным восклицанием «Как страшно все! Как дико!», ср.: «Что счастие? Вечерние прохлады / В темнеющем саду, в лесной глуши? / Иль мрачные, порочные услады / Вина, страстей, погибели души? / Что счастие? Короткий миг и тесный, / Забвенье, сон, и отдых от забот… / Очнешься — вновь безумный, неизвестный / И за сердце хватающий полет…» (А. Блок. Собр. соч.: В 8 т. М.; Л., 1960. Т. 3. С. 41).
Счастие мое, прости мне:дела… Я очень занят…
ГОЛОСА:
Танцы, танцы!
МОРН:
Позвольте, Элла, пригласить вас…
Гости проходят в залу. Остались: Дандилио и Ганус.
ДАНДИЛИО:
Вижу,Отелло заскучал по Дездемоне.О, демон в этом имени {8} …
8
…Отелло заскучал по Дездемоне. / О, демон в этом имени… — Ср. в «Уроках английского» (сб. «Сестра моя — жизнь», 1922) Б. Пастернака: «Когда случилось петь Дездемоне / И голос завела, крепясь, / Про черный день чернейший демон ей / Псалом плакучих русл припас…» (Б. Пастернак. Собр. соч.: В 5 т. М.: Художественная литература, 1989. Т. 1. С. 133). 20 октября 1922 г. Пастернак читал стихи из «Сестры» на литературном вечере в берлинском кафе «Леон» (см.: Е.Пастернак. Борис Пастернак. Биография. М.: Цитадель, 1997. С. 349–350), где два дня спустя, на вечере содружества «Веретено», со своими произведениями выступил Набоков (Б01. С. 236). Сборник «Сестра моя — жизнь» комплиментарно упомянут в рассказе Набокова «Тяжелый дым» (1935).