Трагедия господина Морна
Шрифт:
ГАНУС:
(глядя вслед Морну)
Какой горячий господин…ДАНДИЛИО:
Что делать, Ганус. ГАНУС:
Вы как сказали? ДАНДИЛИО:
Говорю, давно ли покинули Венецию? {9} ГАНУС:
Оставьте меня, прошу… 9
…давно ли / покинули Венецию? — В шекспировской трагедии Отелло отправляется на Кипр из Венеции.
Дандилио проходит в залу. Ганус поник у стола.
ЭЛЛА:
(быстро входит)
Здесь никого нет?..ГАНУС:
Элла, мне тяжело… ЭЛЛА:
Что, милый?.. ГАНУС:
Я чего-то не понимаю. Этот душный грим мне словно сердце сводит… ЭЛЛА:
Бедный мавр… ГАНУС:
Вы давеча мне говорили… Был я так счастлив… Вы ведь говорили правду? ЭЛЛА:
Ну, улыбнитесь… Слышите, из залы смычки сверкают! ГАНУС:
Скоро ли конец? Тяжелый, пестрый сон… ЭЛЛА:
Да, скоро, скоро… Ганус проходит в залу.
ЭЛЛА:
(одна)
Как это странно… Сердце вдруг пропело: всю жизнь отдать, чтоб этот человек был счастлив… И какой-то легкий ветер прошел, и вот я чувствую себя способною на самый тихий подвиг. Мой бедный мавр! И, глупая, зачем я привела его с собою? Прежде не замечала — только вот теперь, ревнуя за него, я поняла, что тайным звоном связаны Мидия и быстрый Морн… Все это странно…ДАНДИЛИО:
(выходит, ища кого-то)
Ты не видела? Тут этот иностранец не проходил?ЭЛЛА:
Не видела… ДАНДИЛИО:
Чудак! Скользнул, как тень… Мы только что вели беседу с ним… Элла и Дандилио проходят.
ЭДМИН:
(подводит Мидию к стулу)
Сегодня вам, Мидия, не пляшется.МИДИЯ:
А вы, как и всегда, таинственно безмолвны, — не хотите мне рассказать, чем занят Морн весь день? ЭДМИН:
Не все ль равно? Делец ли он, ученый, художник, воин, просто человек восторженный — не все ли вам равно? МИДИЯ:
Да сами вы чем заняты? Оставьте — охота пожимать плечами!.. Скучно мне с вами говорить, Эдмин… ЭДМИН:
Я знаю.. МИДИЯ:
Скажите мне, когда здесь Морн, один вы сторожите под окном, а после уходите с ним вместе… Дружба дружбой, но это ведь… ЭДМИН:
Так нравится мне… МИДИЯ:
Разве нет женщины — неведомой, — с которой вы ночи коротали бы приятней, чем с призраком чужого счастья, — в час, когда здесь Морн?.. Вот глупый — побледнел… МОРН:
(входит, вытирая лоб)
Что счастие? Клиян пронесся мимо и от меня, как ветер, Эллу взял…(К Эдмину.)
Друг, прояснись! Сощурился тоскливо, как будто собираешься чихнуть… Поди, танцуй…Эдмин выходит.
МОРН:
…О, как же ты похожа на счастие, моя Мидия! Нет, не двигайся, не нарушай сиянья… Мне холодно от счастья. Мы — на гребне прилива музыкального… Постой, не говори. Вот этот миг — вершина двух вечностей… МИДИЯ:
Всего-то прокатилось два месяца с того живого дня, когда ко мне таинственный Эдмин тебя привел. В тот день сквозным ударом глубоких глаз ты покорил меня. В них желтым светом пристальная сила вокруг зрачка лучится… Иногда мне кажется, ты можешь, проходя по улицам, внушать прохожим — ровным дыханьем глаз — что хочешь: счастье, мудрость, сердечный жар… Вот я скажу, — не смейся: к твоим глазам душа моя прилипла, как в детстве прилипаешь языком к туманному металлу, если в шутку лизнешь его, когда мороз пылает… Теперь скажи, чем занят ты весь день? МОРН:
А у тебя глаза, — нет, покажи, — какие-то атласные, слегка раскосые… О, милая… Мне можно поцеловать лучи твоих ключиц? МИДИЯ:
Стой, осторожно, — этот черный трагик за нами наблюдает… Скоро гости уйдут… Ты потерпи… МОРН:
(смеется)
Да мне нетрудно: ты за ночь надоешь мне…МИДИЯ:
Не шути, я не люблю… Музыка смолкла. Из залы идут гости.
ДАНДИЛИО:
(к Иностранцу)
Куда вы исчезали?ИНОСТРАНЕЦ:
Я просыпался. Ветер разбудил. Оконницу шарахнуло. С трудом заснул опять… ДАНДИЛИО:
Поделиться с друзьями: