Трагедия господина Морна
Шрифт:
ГАНУС:
По-видимому, я с ума схожу. ЭДМИН:
(тихо и быстро)
Так вот, нарушу слово!.. Открою вам… мне долг велит… Но вы должны поклясться мне — своей любовью, презреньем, ненавистью, чем хотите, что никогда вы этой страшной тайны…ГАНУС:
…Извольте, но к чему все это? ЭДМИН:
Вот, открою вам: он — этот человек — он… не могу!.. ГАНУС:
Скорей!.. ЭДМИН:
Э, будь что будет! Он… (И шепчет ему на ухо.)
ГАНУС:
Это ложь! (Эдмин шепчет.)
Нет, нет… Не может быть! О, Господи… что делать?..ЭДМИН:
Отказаться! Нельзя иначе… Отказаться!.. МИДИЯ:
(к Морну в глубине)
Радость, не уходи…МОРН:
Постой… сейчас я… ГАНУС:
(твердо)
Нет!ЭДМИН:
Зачем же я нарушил… МОРН:
(подходит)
Что, решили?ГАНУС:
Решили, да. Я не гожусь в убийцы: мы драться будем 'a la courte paille. {11} МОРН:
Великолепно… Выход найден. Завтра подробности решим. Спокойной ночи. Еще могу добавить, что дуэли не обсуждают с женщиной. Мидия не выдержит. Молчите до конца. Пойдем, Эдмин. 11
A la courte paille (букв.: по короткой соломинке — фр.) — дуэль по жребию: вытянувший жребий должен застрелиться. Противоположная форма — дуэль a volonte? — т. е. по желанию, когда противники стреляли по команде или по собственному усмотрению.
(К Мидии.)
Я ухожу, Мидия. Ты будь спокойна…МИДИЯ:
Подожди… мне страшно… чем кончилось? МОРН:
Ничем. Мы помирились. МИДИЯ:
Послушай, увези меня отсюда!.. МОРН:
Твои глаза — как ласточки под осень, когда кричат они: «На юг!..» Пусти же… МИДИЯ:
Постой, постой… смеешься ты сквозь слезы!.. МОРН:
Сквозь радуги, Мидия! Я так счастлив, что счастие, сияя, через край переливается. Прощай, Эдмин, пойдем. Прощай. Все хорошо… Морн и Эдмин уходят. Пауза.
ГАНУС:
(медленно подходит к Мидии)
Мидия, что же это? Ах… скажи мне что-нибудь — жена моя, блаженство мое, безумие мое, — я жду… Не правда ли, все это — шутка, пестрый, злой маскарад, как господин во фраке бил крашеного мавра… Улыбнись! Ведь я смеюсь… мне весело…МИДИЯ:
Не знаю, что мне сказать тебе… ГАНУС:
Одно лишь слово; всему поверю я… всему поверю… Меня пустая ревность опьянила — не правда ли? — как после долгой качки вино в порту. О, что-нибудь… МИДИЯ:
Послушай, я объясню… Ушел ты — это помню. Бог видел, как я тосковала. Вещи твои со мною говорили, пахли тобой… Болела я… Но постепенно мое воспоминанье о тебе теряло теплоту… Ты застывал во мне — еще живой, уже бесплотный. Потом ты стал прозрачным, стал каким-то привычным призраком; и, наконец, на цыпочках, просвечивая, тихо ушел, ушел из сердца моего… Я думала: навеки. Я смирилась. И сердце обновилось и зажглось. Мне так хотелось жить, дышать, кружиться. Забвенье подарило мне свободу… И вдруг, теперь, вернулся ты из смерти, и вдруг, теперь, врываешься так грубо в тебе чужую жизнь… Не знаю, что сказать тебе… Как с призраком ожившим мне говорить? Я ничего не знаю… ГАНУС:
В последний раз я видел сквозь решетку твое лицо. Ты подняла вуаль, чтоб нос — комком платочка — так вот, так вот… МИДИЯ:
Кто виноват? Зачем ушел? Зачем бороться было — против счастья, против огня и правды, против короля?.. ГАНУС:
Ха-ха… Король!.. О, Господи… Король!.. Безумие… Безумие!.. МИДИЯ:
Мне страшно, — ты так не смейся… ГАНУС:
Ничего… Прошло… Три ночи я не спал… устал немного. Всю осень я скитался. Понимаешь, Мидия, я бежал: не вынес кары… Я знал бессонный шум ночной погони. Я голодал. Я тоже не могу сказать тебе… МИДИЯ:
…И это для того, чтоб выкрасить лицо себе, а после… ГАНУС:
Но я хотел обрадовать тебя! МИДИЯ:
…а после быть избитым и валяться, как пьяный шут, в углу, и все простить обидчику, и, в шутку обратив обиду, унижаться предо мною… Ужасно! На, бери подушку эту, души меня! Ведь я люблю другого!.. Души меня!.. Нет, только может плакать… Довольно… Я устала… уходи… ГАНУС:
Поделиться с друзьями: