Чтение онлайн

— Она права. Это не было совпадением. Мы превратились в грёбаные овощи сразу после того, как та жуткая женщина сказала нам это.

— И что? У нас на свободе ведьма? Мы прокляты? Разве у священников не должно быть к этому иммунитета? — говорит Лоран.

— Если только она не ангел, — говорит Роберт.

Это заставляет нас всех замолчать.

Меня раздражает, что священники не подумали о женщине раньше. Я не уверена, что означает это загадочное послание, но оно, очевидно, касается того, что происходит. Даже с этим открытием это не объясняет, почему или что происходит. Мы можем только надеяться, что женщина вернется и сможет всё объяснить, будь она ведьмой или ангелом. У меня есть ползущее подозрение, что это маловероятно. Такое чувство, что нам придется разбираться с этим самим. Не знаю, почему я втянута в этот бардак. Я не превращалась в овощ, но, полагаю, то, что я трахнула священников в виде продуктов, теперь делает меня соучастницей.

— Это случалось снова со вчерашнего дня?

Роберт качает головой, наконец поднимая глаза на меня.

— Нет.

Мурашки покрывают мою кожу. Его взгляд застенчивый — почти извиняющийся, но немедленно вызывает во мне горячий отклик.

— Может, тогда это больше не повторится. — Я пожимаю плечами, переводя взгляд на свою тарелку.

Отец Роберт кивает в знак согласия, глядя на озадаченное выражение лица Лорана. Отец Лоран посмеивается.

— Ой, не будьте такими пессимистами, вы двое. Я уверен, Бог скоро позволит нам повеселиться.

Роберт напрягается, его хватка на вилке усиливается.

— Лоран, — шипит он, но громкий хлопок раздается в комнате, прежде чем он успевает закончить свою мысль.

Я моргаю, и священники исчезают.

Я кричу, вскакивая на ноги. Священники не исчезли, однако. Помидор и огурец занимают их места на стульях. Я смотрю вниз, оценивая, не трансформировалась ли и я. Мое тело выглядит так же, за исключением ненасытного гудения в животе. Я подбегаю и хватаю их обеими руками, оглядываясь, чтобы увидеть, изменилось ли что-то в комнате. Может, ведьма прячется в углу, но здесь только я. Наедине с двумя самыми сексуальными овощами в мире.

Лоран

Лоран

Крик петуха где-то вдалеке вырывает меня из сна, заставляя открыть глаза навстречу ранним утренним лучам. Я тру голову, садясь. Шея болит как сука от лежания на деревянном полу. Я всё еще в комнате Эмили, сбоку от её кровати. Я встаю, глядя вниз на Эмили, свернувшуюся калачиком под одеялом; её руки закинуты за голову, а каштановые волосы нимбом окружают её ангельское лицо. Я сжимаю кулаки, борясь с желанием протянуть руку и прижать кончик пальца к её пухлым губам.

Прошлой ночью, после того как мы превратились, Эмили подобрала нас, нервничая и суетясь, пока осматривала кухню. Она ничего не сказала, но я видел, как шестеренки крутятся у неё в голове. Она не знала, что с нами делать, и всё её тело трепетало. Представляю, так же сильно, как и моё. К моей радости, она принесла нас в свою комнату, но мое счастье быстро угасло, когда она положила нас на пол, вместо того чтобы взять с собой в постель.

Она спала так же плохо, как и я, ворочаясь и сжимая руками простыни. Если бы только она позволила своим желаниям взять верх — потрогать себя при мысли о том, что мы лежим на её полу, дать себе волю, как она сделала это накануне. Но теперь, когда она знает, что мы разумные овощи, она стесняется. Какая жалость.

Роберт лежит с другой стороны её кровати. Он выглядит так, будто у него кол в жопе, даже во сне. Его брови нахмурены, а руки сжаты в кулаки. Я всё равно люблю этого засранца, даже если он обламывает мне всё веселье. Кого я обманываю? Я люблю его еще больше за его упрямство. Это лишь заставляет меня хотеть сломать его. Я дрожу при мысли о наших моментах в исповедальне вчера. Я никогда не чувствовал себя ближе к Богу. Наконец, спустя все эти годы, я проник под его твердую оболочку. Я должен поблагодарить Эмили и магическое овощное заклятие. Это пробуждает что-то во всех нас.

Я переступаю с ноги на ногу, Отецго половица скрипит. Глаза Эмили распахиваются. Я улыбаюсь ей.

— Привет, — шепчу я, присаживаясь на край её кровати.

Она отшатывается, садясь и прижимая одеяло к груди. Боже, я ненавижу то, что заставляю её так нервничать. Я не понимаю почему. Я бы принес ей лишь блаженство, если бы она только позволила.

— Доброе утро, — пытаюсь я снова.

Она щурится на меня, говоря тихо:

— Ты выглядишь ужасно бодрым после превращения в овощ.

Я пожимаю плечами.

— Может, это весело — побыть чем-то другим какое-то время. Кроме того, я проснулся в спальне красивой женщины. У меня бывали утра и похуже.

Её дыхание дрожит, и она опускает одеяло с груди, открывая затвердевшие соски, прижатые к тонкой ночной рубашке.

— Вы флиртуете со мной, Отец?

— Плохо, если тебе приходится спрашивать. — Я подползаю ближе, нависая над её телом.

Она улыбается — впервые я вижу этот прекрасный изгиб с момента нашего ночного разговора на кухне. Она поворачивается к Роберту, который всё еще крепко спит на полу рядом с нами.

— Вы двое такие разные.

Я киваю.

— В конце концов, мы разные овощи.

Она тихо смеется.

— Не только это. Он так серьезен насчет всего этого, в то время как ты, кажется, веселишься.

Я киваю.

— Это одна из моих любимых черт в нем — его серьезность. Это заставляет меня хотеть присоединиться ко всему, что ему небезразлично. Чёрт, именно поэтому я и стал священником.

Она мгновение изучает меня, и в её карих глазах светится что-то похожее на понимание.

Роберт ворчит рядом с нами, вскакивая в тревоге.

— Что случилось?

— Большая оргия. Полная моркови и сельдерея. Ты только что всё пропустил.

Эмили цокает языком и шлепает меня по руке.

— Вы оба снова превратились в овощи, и я принесла вас сюда. Я боялась, что с вами может что-то случиться на открытом месте. Даже если здесь никого больше нет, я не могла рисковать. Не волнуйтесь. Я была хорошей девочкой и держала руки при себе всю ночь.

Какая хорошая девочка.

Роберт встает, отряхиваясь.

— Да, спасибо. Я был в сознании, но, должно быть, заснул.

— А что будет, если вы двое превратитесь в овощи, когда будете читать проповедь или типа того?

К моему удивлению, Роберт прочищает горло и садится на край кровати.

— Это случалось всего дважды: один раз, когда мы были наедине с тобой, и, возможно, в первый раз, когда мы были в поле, мы не превратились в овощи, пока ты не оказалась поблизости.

— Я оставалась наедине с Лораном раньше, и он не превратился в огурец, — говорит Эмили.