Чтение онлайн

— Чувак, мне только что приснился самый ебанутый сон, — наконец говорит отец Лоран, запуская пальцы в свою копну золотистых волос, выглядя немного более веселым, чем отец Роберт, или, как я полагаю, выгляжу я сейчас.

— Что вы двое здесь делаете? — хриплю я, мой голос громкий и напряженный.

Отец Роберт смотрит на Лорана, на его лице написано замешательство, и я не могу не заметить легкую щетину, пробивающуюся на его челюсти, — что еще больше подчеркивает его образ человека, застигнутого врасплох.

— Понятия не имею. — Он качает головой, встает на ноги и прикрывает промежность своими огромными ладонями. — Мне так жаль, Эмили. Я не знаю, как это произошло, но мы уйдем. — Его глаза на мгновение скользят к моей груди, всё еще прикрытой одеялом, прежде чем вернуться к полу. Небольшое движение привлекает мое внимание с другой стороны его рук. Его щеки краснеют. О боже, у священника встал из-за меня?

Отец Лоран падает на спину, смеясь.

— Чувак, что было в том вине? Мне приснилось, что я был грёбаным огурцом!

Отец Роберт ловит мой взгляд, его глаза расширены.

— А ты, Роберт, был помидором! Остальное я оставлю при себе, но, святое дерьмо, это было дико.

Роберт поворачивается к Лорану, его поза напряжена.

— Что ты оставишь при себе?

Лоран остается на полу, закрыв глаза руками, ухмылка все еще играет на его губах.

— Поверь мне, ты не хочешь знать.

Роберт подходит к нему ближе, словно становясь выше ростом. Его голос грубый и властный.

— Что произошло в твоем сне?

Лоран трезвеет, садясь и глядя на Роберта.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что мне приснилось, что я был помидором, а ты — огурцом.

Не может быть. Они разыгрывают надо мной какую-то жестокую шутку? Это кара за мастурбацию в их доме? Я поправляю одеяло, чувствуя себя неловко, и кровать скрипит. Двое священников резко поворачивают головы ко мне, словно внезапно вспомнив, что я здесь.

— Возможно, нам стоит обсудить это наедине, — говорит Роберт, не сводя с меня глаз, пока протягивает руку Лорану на полу, помогая ему подняться.

Я прочищаю горло.

— Я принесла огурец и помидор в свою комнату сегодня днем.

Зачем я в этом призналась? То, о чем я думаю, не может быть правдой. Это были просто огурец и помидор, ничего больше. Даже если казалось, что какое-то сверхъестественное притяжение тянет меня к овощам, я просто была супервозбуждена. Это единственное возможное объяснение. Может, они подглядывали за мной, видели, что случилось, и преподают мне урок. Но, может быть, мне всё равно. Может, я хочу посмотреть, как именно эти двое меня накажут.

Глаза отца Роберта темнеют, и он делает шаг ко мне. Смущение, покрывавшее его мгновение назад, исчезло. На его месте возвышается мужчина, решивший найти ответы.

— Где они?

— Где что?

— Огурец и помидор.

— О, эм. — Я быстро опускаю рубашку и отбрасываю одеяло, наклоняясь вперед, чтобы пошарить вокруг. Я оставила их в кровати после того, как привела себя в порядок, но они исчезли.

Подняв глаза, я вижу, что они оба сели на край моей кровати, уставившись на меня, их глаза следят за каждым моим движением. Я не могу сказать, злятся ли они или хотят меня сожрать.

Я сглатываю.

— Я не знаю. Они исчезли.

— Что ты сделала с огурцом и помидором, Эмили? Когда принесла их в свою комнату. — Ноги отца Роберта свисают с кровати. Он наклоняется вперед, опираясь на свои жилистые мускулистые руки.

Я смотрю на Лорана, внезапно чувствуя страх. Его глаза так же напряжены, но он ухмыляется, переводя взгляд с отца Роберта на меня.

— У меня проблемы? — Я не могу скрыть нервозность в голосе. Моё сердце бьется в унисон с теплом между ног. Мне страшно, но я также невероятно возбуждена. Они так близко, так непринужденно сидят на краю моей кровати, и то, как они оба смотрят на меня — словно у меня неприятности, но они этим очень довольны, — это вытесняет все мои рациональные мысли. Мысли о том, что это дико неуместно и, вероятно, совсем не то, что я себе воображаю.

— Почему у тебя должны быть проблемы? — спрашивает Роберт, медленно наклоняясь ближе ко мне.

— Вы подглядывали за мной? Об этом речь?

Лоран подает голос:

— Подглядывали за тем, как ты делаешь что?

— Куда ты положила помидор, Эмили? — Его рука ложится на мое бедро, её вес выбивает весь воздух из моих легких. — Я становлюсь теплее? — Его голос такой низкий, такой жаркий.

Лоран оказывается рядом с ним, кладет другую руку мне на бедро.

— Я не знаю, почему я это сделала. Я обычно не делаю таких вещей с предметами. — Мне трудно дышать, мои глаза прикованы к глазам отца Роберта, я слишком напугана, чтобы следить за тем, куда он движется.

Он наклоняется вперед, его губы у моего уха, и я чувствую призраки его пальцев между моих бедер под одеялом.

— Я не знаю почему, но мне кажется, что я был тем помидором, Эмили. Ты терла мной свой набухший клитор.

Это выводит меня из оцепенения. Я отстраняюсь от его губ.

— О чем вы говорите?

Отец Лоран наклоняется, его лицо оказывается рядом с Робертом.

— Значит, это был не сон. Я действительно был огурцом?

Я хватаю их за плечи, удерживая обоих на расстоянии.

— О чем вы двое говорите?

Я попала в какую-то секту, или эти двое просто обычные психи? Я начинаю понимать, почему люди ведутся на безумные идеологии. С лидерами, которые выглядят как эти двое, я бы выпила любой «Кул-Эйд».

Отец Роберт перехватывает мою руку, всё еще лежащую на его плече, его бицепс напрягается. Он делает вдох, и его глаза на мгновение закрываются, словно мое прикосновение обезоружило его. Он возвращает контроль. Он выдыхает, его глаза снова впиваются в меня.

— Ты сказала, что обычно не трахаешься с предметами.

Я вмешиваюсь:

— Я этого не говорила.

— Я знаю, что ты имела в виду. Я тебе верю.

— Вы верите во что?

— Я верю, что ты обычно не трахаешься с предметами.

Я перевожу внимание на Лорана, поднимая бровь.

— Значит, у обоих священников грязный язык?

Он пожимает плечами с улыбкой.

— Среди прочего.

Роберт хватает меня за челюсть и резко возвращает мое внимание к себе.

— Если ты обычно не засовываешь огурцы себе в пизду и не натираешь помидорами свои сиськи, почему, блять, ты сделала это сегодня?