Чтение онлайн

«Она была идеальной женой, — тихо прервал он. — Я не могу поверить, что её больше нет».

Он не хотел слышать, что мы делаем. Всё, что ему было нужно, – это чтобы ему отдали тело жены, чтобы он мог похоронить её и оплакать. Я ничем не мог ему помочь.

Когда мы вышли из его дома, Елена Юстина не сразу ответила. Потом приняла решение. «Он ни при чём. Думаю, если бы он убил её, то обрушился бы на предполагаемого убийцу более резко. Он бы угрожал или предлагал щедрые награды. Когда он говорит, что Азиния была идеальна, его протесты становились громче и продолжительнее. Но он просто сидит, надеясь, что гости скоро оставят его в покое. Он всё ещё в шоке, Маркус». Я думал, она закончила, но тут Елена пробормотала: «Ты видел ожерелье из горного хрусталя на рабыне? Полагаю, оно принадлежало его жене».

Я был в шоке. «Она что, украла?»

«Нет, она носила его открыто».

Я был ещё больше шокирован. «Неужели вы хотите сказать, что у Цикурруса была причина избавиться от Азинии?»

«Нет», — Хелена покачала головой и нежно улыбнулась мне. «Он убит горем, это правда. Говорю тебе, он просто типичный мужчина».

XXXVI

Шли дни, улик становилось все меньше, и мы готовились к последней ночи наблюдения за пределами Большого цирка после окончания Игр.

Фронтин и префект вигилий превратили это в официальное учение.

Всех запасных мужчин надлежало набрать из числа дозорных.

В тот день я провёл некоторое время дома. Хелене нужен был отдых, а мне – быть с ней. Работа по ночам всю неделю помогала мне не просыпаться от детского плача, но на Хелену ложились все обязанности, хотя она и так была измотана. Я знал, что она чувствует себя подавленной. Джулия обнаружила, что может довести нас до белого каления, плача подолгу, хотя, если к Хелене приходила кто-то из бабушек, милая малышка тут же замолкала, как только её брали на руки. Хелене надоело, что на неё смотрят так, будто она либо не старается, либо просто некомпетентна.

Хелена проспала весь день. Я успокоил Юлю, используя метод, который мне открыл Петро. Мы с малышом дремали на веранде за чашкой медового вина, которое не всё пошло в «Папу».

Единственным настоящим прерыванием стал визит ящерицы Анакрита, обитающей в туалетной стене.

«Чего ты хочешь? И говори тише. Если разбудишь ребёнка, она разбудит Хелену, а если ты допустишь это, я сверну тебе грязную шею».

Не было оснований предполагать, что он не мылся; Анакрит всегда выглядел чуть ли не слишком лощёным. Его одежда была слегка щегольской. Его стрижки были подозрительно аккуратными. Он воображал себя красавцем. Единственной по-настоящему грязной чертой в нём был его характер.

«Как ты связался с консулом, Фалько?»

«Хорошая репутация и безупречные контакты».

«Наверное, это стоило немалых денег. Можно мне сесть?»

«Все еще плохо? Сделай шаг».

Я сама вынесла плетёное кресло, в котором разлеглась, обнимая одной рукой спящего ребёнка. Нукс, лежавший у моих ног, занимал всё пространство крошечной лестничной площадки перед моей квартирой. Анакрит не мог обойти меня, чтобы войти в дом и принести табуретку, или даже добраться до тени. Ему пришлось укрыться от палящего зноя на пыльной каменной лестнице. Я не совсем…

Ублюдок. Я не пытался устроить инвалиду ещё одну головную боль, а просто превратил его в высушенный на солнце изюм, чтобы побудить его уйти.

Я наклонил чашку и осушил её. Поскольку напиток был только один, он смог лишь кивнуть в ответ. Даже этот намёк не сработал.

«Твоя игра в шашки с Фронтинусом мне мешает, Фалько».

«Ой, простите!»

«Нет нужды притворяться».

«Ирония судьбы, дорогой друг».

«Чёрт, Фалько! Почему бы нам не объединить усилия?»

Я знал, что это значит. Он застрял так же прочно, как Петроний и я.

«Хочешь присоединиться, позаимствовать все наши идеи и присвоить все заслуги себе?»

«Не будьте строги».

«Я уже видел вас на работе».

«Я просто думаю, что мы дублируем наши усилия».

«Что ж, возможно, это даёт нам вдвое больше шансов на успех». Я тоже мог звучать настолько разумно, что заставлял собеседника поёжиться.

Анакрит переключился на новую тему: «И что это за шум у вас сегодня ночью?» Видимо, он был настороже. Хотя, учитывая, что все когорты вигилов были на пределе возможностей, чтобы снабжать нас войсками в Цирке, любой неопытный шпион непременно бы догадался.

«Просто какая-то мера по борьбе с вандализмом, придуманная Фронтином».

«Как это? Он же по должности, если не считать расследования случаев гибели людей в воде».

«А, так он? Не знаю. Я не очень интересуюсь политикой – слишком мутно для простого парня с Авентина. Оставляю все эти беспринципные дела учтивым типам, воспитанным при дворе». Он знал, что я лукавлю – и оскорбляю его своим низким социальным статусом. Я никогда не удосужился выяснить, но Анакрит наверняка был бывшим императорским рабом; все дворцовые чиновники в наше время такими были.

Не сумев договориться, он сменил тактику: «Твоя мать жалуется, что ты никогда не навещаешь её».

«Тогда скажи ей, пусть найдёт нового жильца».

«Она хочет больше видеть ребенка», — солгал он.

«Не говори мне, чего хочет моя мать». Когда мама захотела увидеть ребёнка, она сделала то, что делала всегда. Она вошла в мою квартиру, вошла туда как владелица, и устроила настоящий скандал.

«Тебе следует присматривать за ней», — заявил Анакрит, знавший, как нанести низкий удар.

«О, уходи, Анакрит».

Он ушёл. Я устроилась поудобнее, устроившись с ребёнком и собой. Накс подняла взгляд, приоткрыв один глаз, и стукнула хвостом.

Мой день был испорчен. Остаток дня я провёл, гадая, что задумал этот ублюдок. Я убеждал себя, что он просто ревнует, но от этого становилось только хуже.

Зависть Анакрита означала, что я подвергаюсь опасности.

Петро заглянул к нам в квартиру на лёгкий ужин ранним вечером. Я подмигнула ему и поблагодарила за совет по уходу за детьми, а потом мы с удовольствием съели мясной пирог, купленный у Кассиуса. Он всегда их пересаливал, но мы всё равно были слишком взвинчены, чтобы быть голодными.

«Что случилось?» — спросил Петро, заметив, что Елена как-то особенно притихла. Мне не нужно было её спрашивать.

«Я волнуюсь, когда Маркус выходит на след убийцы».

«Я думал, это потому, что мы наблюдали за проститутками».

«У Маркуса вкус лучше».

Петроний выглядел так, словно собирался рассказать какую-нибудь непристойность; но потом решил не нарушать мою домашнюю гармонию. «Нам не только за проститутками приходится следить», — мрачно заметил он. Как это было на него похоже: он размышлял о событиях предстоящей ночи. «Я всё думал о том, сколько разных людей может быть замешано, если эти убийства связаны с праздниками».