Три руки в фонтане
Шрифт:
Моей собственной областью исследований по-прежнему было водоснабжение.
Боланус устал от моих придирок. Он был уверен, что в самом Риме к акведукам нелегко добраться. Те, что не проходили под землёй, проходили по огромным аркадам, пересекавшим Кампанью на арках высотой в сто футов. Достигнув города, акведуки оставались наверху, чтобы нести их над улицами и снабжать водой цитадели.
Боланус спрашивал у рабочих, которым доверял, действительно ли наш человек мог работать в водопроводном управлении и таким образом получить туда доступ. Если бы у кого-то были сомнения в отношении коллеги-раба, Боланус, вероятно, подмигнул бы. Коррупция процветала на акведуках, это было…
Понятно. Готовность чиновников водоканала брать взятки была легендарной – и они умели препятствовать, если взятки не предлагались. Но извращенное убийство – это особое преступление. Любой, у кого были бы серьёзные подозрения в отношении коллеги, сдал бы его властям.
Юлий Фронтин начал проявлять интерес к Боланусу. Его заинтриговала эта система, и он составил собственные эскизы. Однажды Боланус повёл нас двоих посмотреть на место соединения акведуков Клавдия и Марция, чтобы продемонстрировать свою теорию о том, что отрубленные конечности могут изначально попадать в один канал, а затем переходить в другой, сбивая нас с толку относительно их истинного происхождения.
Боланус привёл нас в русло рукава реки Марсия. Оно было примерно в два человеческих роста, с плоской крышей и облицовано гладким, сплошным водонепроницаемым цементом.
«Известь и песок, или известь и толчёный кирпич», — сказал нам Боланус, пока мы добирались до места назначения через люк наверху. «Смотрите под ноги, консул».
– Он укладывается слоями. Застывает три месяца. Последний слой полируется до зеркального блеска, как мы это называем.
«Кажется, усилий требуется много», — заметил я. «Почему же совет по водоснабжению такой старательный эконом?»
«Гладкая поверхность препятствует образованию осадка. Она также способствует течению, если уменьшить трение».
«Если бы попавшее внутрь инородное тело сильно повредилось, падая?» — спросил Фронтинус.
Мы с Фалько это обсуждали. Возможно, будет какое-то трение, но если отрубленные руки выглядят сильно повреждёнными, я бы скорее списал это на разложение, учитывая, что мы и так поддерживаем стены такими гладкими. Но одно сильное падение может серьёзно их повредить. Если какое-нибудь инородное тело окажется здесь, пока мы переключаемся, думаю, мало что выживет…
Мы достигли точки, которую он хотел нам показать. Аква Клавдия проходила мимо Марции прямо над нами – не самая лучшая мысль для тех, кто ненавидит замкнутые пространства. Боланус рассказал нам, что в боковой части канала Клавдии над нами есть шахта, контролируемая шлюзом. Он показывал нам шахту, размером примерно в квадратный ярд. Мы с Фронтином послушно всматривались в темноту. У нас были с собой фонари, но наверху тёмной, узкой трубы мы мало что могли разглядеть.
«Как видите, поток в Марсии сейчас очень слабый. Нам нужно быстро его восполнить, потому что Марсия снабжает Капитолий. В идеале русло должно быть заполнено как минимум на треть…»
Конечно, это была подстава. Пока мы вежливо слушали, кто-то был готов поднять шлюз. Мы услышали, как он тихонько скрипнул высоко над нами. Затем, без предупреждения, из Аква Клавдии вырвался огромный поток воды, и…
Вода с грохотом хлынула прямо вниз по шахте, пробив крышу «Марсии». Она хлынула на нас, пролетев более тридцати футов и ударившись о дно с ужасающим грохотом. Вода в «Марсии» бурлила, её уровень поднялся до опасного уровня. Волны неслись по каналу. Брызги обдавали нас, и мы оглохли.
Нам ничего не угрожало. Мы стояли на платформе, вне досягаемости.
Боланус схватил Фронтина на случай, если тот от удара упадёт. Я стоял на месте, ведь раньше мне доводилось встречать шутников, хотя ноги у меня дрожали. Бурлящая вода представляла собой фантастическое зрелище. Боланус беззвучно пробормотал что-то вроде: «В источнике Церулеанском только сегодня утром!», хотя даже пытаться говорить было бессмысленно.
Как сказал Боланус, любые инородные тела из Аква Клавдия, упавшие в этот каскад, вероятно, будут измельчены. С другой стороны, они могли просто унестись течением пополняющегося Аква Марция и в конце концов оказаться в его резервуаре, как секундная стрелка, которую достал раб Корд, откликнувшись на объявление Петро на Форуме.
Фронтин был в восторге от этой достопримечательности. Если уж на то пошло, я бы и сам не пропустил её. Мы ничего особенного не узнали, так что, строго говоря, день прошёл впустую. Но и в Риме, похоже, мало что можно было открыть.
«Скажи мне, когда тебе понадобится экскурсия в Тибур!» — с усмешкой предложил Боланус, когда мы уходили.
Мне нравятся мужчины, способные придерживаться теории.
Других мрачных открытий не произошло. Многие теперь мылись, пили воду и готовили еду, почти не задумываясь о последствиях.
Хотя отсутствие конечностей в акведуках в некотором смысле было облегчением, это означало, что человек по имени Гай Цикуррус остался в подвешенном состоянии, страдая. Незадолго до окончания Игр я вышел к нему. Я взял с собой Елену, на случай, если присутствие женщины утешит. В любом случае, мне хотелось узнать, что она о нём думает. Когда убивают жену, первым подозреваемым неизбежно становится муж. Даже если подобных смертей было множество, разумнее предположить, что мужчина мог намеренно повторить их.
Мы пошли в полдень на случай, если Сикуррус уже вернулся к своим делам.
Мы застали его дома, хотя, похоже, он теперь проводил там большую часть времени, не давая лавке открыться. Нас впустил тот же раб, что и раньше.
«Извини, Цикуррус, мне почти нечего тебе рассказать. Этот визит — лишь для того, чтобы дать тебе знать, что мы всё ещё ищем и будем искать, пока что-нибудь не найдём. Но я не могу сказать, что мы уже многого достигли».
Он сидел, кротко слушая. Он всё ещё казался мечтательным. Когда я спросил, не хочет ли он что-нибудь узнать или может ли Фронтин чем-то официально помочь ему, он покачал головой. Внезапная смерть обычно вызывает гнев и взаимные обвинения; они приходили. В какой-нибудь неподходящий момент, когда у него было слишком много дел, бедный Гай ловил себя на том, что он бесконечно спрашивает: почему она? Почему Азиния прошла по выбранному ею маршруту той ночью? Почему Пиа оставила её одну? Почему Азиния, а не Пиа, которая так открыто накликала беду? Почему сам Кикурр уехал за город на той неделе? Почему Азиния была так прекрасна? Почему боги его ненавидели?
Пока нет. Этот кошмар так и не был официально прекращен. Он разрывался между знанием и незнанием точных, ужасающих подробностей судьбы своей молодой жены.
Чикуррус указал на коричневый мраморный ларец, в котором, по его словам, находилась её забальзамированная рука. Слава богам, он не стал его открывать. Он выглядел слишком маленьким, больше напоминая пенал, чем реликварий. Даже нам он показался нереальным символом утраченной Азинии.
«Мы всё ещё смотрим «Цирк Максимус» каждый вечер, — сказал я. — В последний вечер Игр будет самое насыщенное освещение…»