Тринадцатая жена герцога де Лаваля
Шрифт:
Она погрузилась в чтение, проводя пальцами по заголовкам глав: «Смерть в бокале», «Яды, не оставляющие следов», «Как распознать убийцу». Касаться бумаги было странно приятно, будто через нее передавалось само присутствие герцога.
Обсидиан свернулся калачиком у ее ног, следя за Анной круглыми поблескивающими глазами. Луна заглядывала в высокое окно, отбрасывая на пол призрачные серебряные блики и освещая задумчивое лицо Анны. Где-то в глубине замка может быть, все еще бродил тот призрак девы… или нечто еще более древнее и зловещее.
Сон уже смыкал веки, и Анна, наконец, отложила книгу. Но прежде чем задремать, она уже знала главный ответ: она не будет убегать. Она примет его вызов. Завтра она начнет искать ответы, но не для оправданий и не из страха. Она будет искать, чтобы понять. И чтобы победить.
18. Пошив платья
Комната Анны
Яркое для ранней зимы солнце настойчиво пробивалось в спальню, его лучи слепили глаза и не давали спать. Анна, еще теплая и расслабленная после сна, недовольно поморщилась и открыла глаза.
— Мадемуазель, просыпайтесь! — прозвучал строгий голос Николь.
Анна прикрыла лицо ладонью, пытаясь удержать остатки сна, но Клодетт уже почтительно, но настойчиво склонилась над ней.
— Сегодня нельзя медлить. Монсеньор велел начать шитье до полудня, иначе ваше свадебное платье не успеют расшить жемчугом и серебром.
— Какое платье? — Анна протерла глаза, и тут воспоминания разом обрушились на нее: свадьба. Зимнее солнцестояние. Герцог де Лаваль.
«Значит, я все-таки в его замке, и все произошедшее — не сон. Невозможный призрак, ужасная лаборатория в подвале!..»
Анна спустила ноги с кровати, и Николь быстро подала ей домашние туфельки, отороченные мехом.
— Разве вы забыли? — Николь почтительно склонилась к Анне. — Через неделю вы станете нашей герцогиней. И, если не начать сейчас, будете стоять у алтаря в таком вот простом платье.
Она шикнула на нерасторопную Клодетт, и та почтительно подала Анне новую роскошную одежду.
Анна позволила одеть и расчесать себя, ее руки покорно протягивались в рукава, спина поворачивалась для шнуровки, а мысли метались, разрываясь между страхом и тревогой. «Неделя. Всего неделя?.. Могу ли я верить его словам?»
«Неделя. Всего неделя — и жизнь станет совсем другой. И насколько я могу верить словам герцога, что нужна ему? Или он говорил так каждой своей невесте?»
— Мадемуазель? — позвала ее Клодетт. — Портниха ждет в приемном зале, там больше никого не будет и вам не придется смущаться.
Анна вздохнула. Идея о том, чтобы взять за образец ее старое платье, пришла и погасла. Кому здесь можно доверять? Служанки явно боялись хозяина больше, чем успели привязаться к ней.
«Нужно… как-то расположить их к себе, — промелькнула у Анны осторожная мысль. — И выяснить, где заканчивается их служба мне и начинается шпионаж для герцога».
— Где Обсидиан? — спросила Анна, желая еще немного протянуть время.
— Вашего кота… — Николь опустила глаза, — отнесли на кухню. Очень уж рвался наружу. Я решилась зайти, раз уж вам угодно не запираться, а он в дверь скребет. Ну да поварята его прикормят.
Анна невольно улыбнулась.
«Оби всегда знает, как поднять мне настроение. Хотя бы он здесь чувствует себя свободно… пока что…»
— Он всегда любил свободу, — неопределенно пробормотала она.
Знание, что с Обсидианом все в порядке, что он накормлен и его больную лапку, скорее всего, уже перевязали, немного успокоило ее.
— А… где сейчас герцог? — немного сбивчиво спросила она.
Служанки переглянулись.
— В своих покоях… — немного неуверенно ответила Николь. — Он редко выходит. Обычно, если Жак несет ему обед, значит, дома.
— Монсеньор редко ест в большом зале, — вставила Клодетт. — Только с хозяйками…
Николь резко ткнула младшей служанке кулаком под ребро, та пискнула и умолкла. Анна отвернулась к окну.
«Вот как. Мне не дают забыть, что я здесь не первая… Посмотрим, стану ли последней. Хотя, если верить слухам, его предыдущие „хозяйки“ долго не задерживались…»
— Мадемуазель, — жалобно простонала Клодетт. — Монсеньор рассердится, если не начать шить платье. Не упрямьтесь, он и так отругал нас вчера.
— Герцог самолично эскиз изобразил, — с ноткой гордости добавила Николь, словно это должно было прекратить все возможные возражения…
— Значит, это он решает, как я должна выглядеть? — Анна не смогла сдержать усмешку.
Николь переглянулась с Клодетт, словно недоумевая о непонятливости Анны.
— Разумеется. Ведь скоро вы станете его женой.
Анна шагнула к двери.
«Ну что ж… начнем шить мое будущее. Хотя бы посмотрю, каким герцог его себе представляет…»
Большой зал встретил Анну холодным дыханием каменных стен и слабым запахом дыма, въевшимся в старинные гобелены. Солнце, пробиваясь сквозь узкие стрельчатые окна, ложилось на пол золотыми лентами, и пылинки кружились в них, будто танцующие в лучах стрекозы.
Анна залюбовалась и едва слышно вздохнула.
«Какая роскошь. Если бы этому месту суждено было стать мне домом, а не могилой… чего еще желать?»
Ее взгляд скользнул по залу, ожидая увидеть знакомую высокую фигуру. Герцога не было. И Анна, с невольным изумлением, ощутила не облегчение, а досаду. Какой бы трепет ни вызывал у нее Жиль де Лаваль, в этот миг она бы отдала все, чтобы увидеть его стоящим в конце зала. Чтобы встретиться с его внимательным ироничным взглядом.
«Почему он не пришел? Из уважения к девичьей стыдливости?» — это объяснение казалось правдоподобным, но она призналась себе, что предпочла бы сейчас робеть и пылать под его откровенным, чувственным взглядом, чем терпеть бесстрастные прикосновения незнакомой портнихи.
«Чего я на самом деле боюсь? Самого де Лаваля… или той темной, сладкой волны, что поднимается во мне при одной мысли о нем?» — Анне уже не хватало герцога, его бархатистого голоса, искреннего смеха… даже страха, который он вызывал. Страха… или все же чего-то иного?
И сердце ее глупо, без спроса, готово было рвануться вперед — навстречу шагам, которых она еще даже не слышала.
Зал Шантосе
Легкое, но настойчивое прикосновение к ее рукаву, вырвало Анну из водоворота мыслей, она вздрогнула и очнулась. Николь, с почтительной озабоченностью жестом указала на двух незнакомых женщин.