Чтение онлайн

«Герцог умен. Опасно умен. И он знает, как заставить меня забыть, кто скрывается за этой маской учтивого хозяина и интересного собеседника».

Сегодня, когда они говорили о книгах, когда он слушал ее рассказы о детстве с таким вниманием, она почти поверила, что за зловещими легендами о «герцоге—колдуне» скрывается просто умный и одинокий человек.

Анна подошла к прикроватному столику, где лежала связка ключей. Она взяла тот самый — большой, с причудливым узором.

«Он доверил мне ключи от всего замка. Дал иллюзию свободы. Но сказал ли он мне хоть слово правды?»

Мысль эта пронеслась в ее голове, острая и тревожная, но уже лишенная прежнего панического ужаса. Теперь это было скорее предвкушение, смешанное с любопытством, — то самое чувство, с каким ребенок остается один в огромной, полной тайн комнате, зная, что все шкафы и сундуки теперь открыты для его исследований.

Положив связку обратно, она глубоко вздохнула.

— Нет, — сказала она вслух. — Я не позволю себе забыть в чьем замке отказалась, и что болтают о его хозяине.

«Некоторые двери лучше не открывать», — снова прозвучал в ее памяти голос герцога, но на этот раз в нем слышалась не угроза, а скорее… предостережение. Предостережение друга? Или все же тюремщика, искусно играющего свою роль?

Обсидиан потянулся и перевернулся на спину, подставляя пушистое брюхо. Анна улыбнулась, проводя рукой по его шерсти.

— Но это не значит, что я должна бояться каждого его слова. Я буду осторожна, но не до безумства, — сказала она коту.

«Как быстро прошел день… Когда я увижу герцога снова, то буду внимательнее», — в который раз пообещала себе Анна.

Но даже себе она не готова была признаться, что ждет этой встречи со странным, тревожным нетерпением. В голове, не прекращаясь, роился клубок сомнений и размышлений, не давая задремать:

«Страх ослепляет, а мне нужно видеть и наблюдать. Замечать каждую деталь, каждую фальшивую ноту в его голосе».

Анна отвернулась от окна, но пред внутренним взором снова возникла сцена ее первого дня в Шантосе: герцог был утонченно предупредителен за ужином и проводил ее до комнаты.

Он наклонился тогда так близко, что Анна почувствовала его дыхание — теплое, с легким ароматом чего-то неуловимо-пряного. Удивительные глаза цвета старого янтаря. И Анна не отпрянула тогда. Чего она ждала и чего жаждала?

Она резко встряхнула головой.

«Он знает, что делает. Это ловушка, как со всеми двенадцатью. Герцог — чудовище, а я его очередная пленница. Все остальное лишь опасная игра».

Но в глубине души, там, куда не добирался страх, шевелилось другое — стыдливое, но живое.

«А если… нет? Как же хочется верить, что хотя бы часть всего этого… правда!»

В этот момент Анна готова была презирать себя за глупость и слабость, но тело помнило иное: как мороз продрал по коже, как предательски участился пульс. Бывший жених за все годы помолвки не вызывал ничего подобного — его прикосновения были холодными и бездушными, как церемониальные доспехи.

Комната тонула в синеватых сумерках. Анна забралась в кровать, показавшуюся слишком большой для нее одной. Обсидиан свернулся у ее ног, мурлыча ровно и убаюкивающе. Последние свечи были погашены, лишь лунный свет струился сквозь щели ставней, рисуя на полу бледные узоры.

«Герцог уехал. В замке тихо. Можно спать», — убеждала себя Анна, но сон бежал от нее.

Сначала она услышала едва уловимый скрип, будто старый дуб терся веткой о камень. Потом — металлический звон, словно кто-то уронил меч в дальнем коридоре.

— Кто здесь? — прошептала она, приподнимаясь на локте.

Анна припомнила, что на ночь опустила засов только своей комнаты, но снова не заперла изнутри дверцу в коморку служанок. Что если скрип раздался оттуда? Что если сейчас эта дверца медленно, бесшумно приоткрывается?

Обсидиан насторожился. Его спина выгнулась дугой, а золотистые глаза расширились, отражая нечто во мраке, чего Анна пока не видела.

Помещения Шантосе

И тогда она появилась. Возникла на грани сна и яви у затухающего камина — высокая, стройная фигура в полированных латах, отливающих лунным блеском. Шлем с узкой прорезью скрывал лицо, но Анна чувствовала на себе пристальный взгляд. Плащ, словно сотканный из лунного света, струился за бесплотной фигурой, не касаясь пола.

— Кто вы? — дрожащим голосом спросила Анна, до последнего надеясь, что перед ней человек.

Призрак не ответил. Его прозрачная рука коротким движением приподняла забрало — мелькнуло холодное бесстрастное девичье лицо — и снова опустила.

— Нет…— Анна отпрянула на подушки. — Вы не настоящая. Это лишь дурной сон.

Призрак беззвучно шагнул вперед и прошел сквозь массивную наглухо запертую дверь, словно та была дымовой завесой.

Сердце Анны заколотилось. Ее пальцы вслепую шарили вокруг и, нащупав холодный, приводящий в чувство металл, она вцепилась в звенящую связку. Обсидиан, ощитинившись, сидел у самой двери, нервно подрагивая хвостом.

«Позвать служанок? Поднять на ноги весь замок?Но что я скажу? Что видела привидение девы-рыцаря?»

Анна встала, чувствуя, как подкашиваются ноги, дрожащими пальцами с трудом отодвинула засов и приоткрыла дверь.

Коридор был пуст.

— Сон… — облегченно выдохнула она, чувствуя, как страх начинает понемногу отступать.

Но в тот же миг Обсидиан рванул у нее из-под ног, черной молнией метнувшись в темноту.

— Оби!

Беспокойство за кота оказался острее страха за себя. Не раздумывая, Анна побежала за Обсидианом, скользя босыми ногами по холодному камню. Здесь, в огромном пустынном замке, полном загадок и опасностей, Обсидиан казался последней связью с родным домом, памятью о родителях… Его нельзя было потерять.

Анна бежала в полумраке. Факелы в стенных кольцах бросали неровные блики на металл.

Коридор вскоре сузился, переходя в винтовую лестницу. Анна, поколебавшись всего мгновение, начала спускаться, цепляясь за шершавую стену. Полупрозрачная тень девы в доспехах снова возникла чуть ниже, в полумраке, мерцая как лесная гнилушка.

— Чего вы хотите? — крикнула Анна.

Призрак слегка повернул голову, но не остановился и вновь поплыл вперед.

Винтовая лестница привела Анну в новый коридор на этаж ниже. Она снова побежала, едва успевая за мелькающей впереди серебристой фигурой. Коридоры Шантосе, казалось, извивались и менялись у нее на глазах — вот только что она пробежала мимо галереи с фамильными портретами, а теперь перед ней зиял узкий проход, которого она раньше не видела. Камни под босыми ногами были ледяными, а дышать с каждым шагом становилось все тяжелее.