Чтение онлайн

У дальнего стола стояла портниха — сухонькая старуха с лицом, изборожденным морщинами. Рядом с ней стояла худенькая до прозрачности девушка, вероятно, ученица. Хрупкая и большеглазая, она робко осматривалась вокруг, точно впервые находилась в таком роскошном замке.

— Ваша светлость, — почтительно поклонилась портниха, но ее голос прозвучал ровно и без тени подобострастия.— Позвольте приступить.

Анна кивнула, и служанки тут же окружили ее. Николь осторожно распустила шнуровку на спине, Жаннетта поддержала тяжелую ткань, чтобы она не упала на пол. Платье, расшитое серебряными нитями, медленно сползало с плеч, обнажая тонкую льняную камизу. Анна слегка вздрогнула от ощущения беззащитности.

— Побыстрее, — буркнула портниха, наблюдая за каждым движением. — раньше закончим и отправим госпожу отдыхать.

Молчаливая ученица уже держала наготове портняжную ленту с нанесенными делениями. Портниха, не тратя времени на церемонии, тут же подошла ближе, окинув Анну оценивающим взглядом, словно готовилась не обмерять фигуру, а прикидывала цену на рынке невест.

— Руки в стороны, ваша светлость. — отрывисто произнесла портниха.

Анна повиновалась. Заскорузлые от работы пальцы портнихи скользнули по ее плечам, затем опустились к талии, замеряя каждую линию с бесстрастной точностью. Лента обхватила грудь, талию, бедра — цифры тут же негромко диктовались помощнице, а та торопливо царапала их кусочком угля на узкой полоске пергамента.

В этот момент Анна заметила.

Тонкая тень движения — едва уловимый вздох, дрожание ресниц. Анна повернула голову и поймала взгляд ученицы портнихи: темные, слишком живые глаза на фоне бледного лица. Ученица портнихи умоляюще посмотрела на Анну и неуловимым коротким движением приложила палец к бледным подрагивающим губам.

«Она хочет подать мне какой-то знак?..» — Анна физически ощущала исходящее от девушки напряжение. — … но боится… Боится до смерти'.

Но портниха резко перехватила ленту, Жаннетта метнулась ближе, поправляя ткань, и ученица мгновенно опустила взгляд, будто ее поймали на воровстве. Анна почувствовала странное щемящее чувство — словно между ними натянулась невидимая нить понимания, и вот-вот оборвется.

«Спросить? — разум Анны отчаянно искал решение. — Но как нам поговорить наедине?»

Анна попыталась снова поймать взгляд ученицы, но та, ссутулившись, словно желая стать еще незаметней, отошла в сторону, давая место своей наставнице.

— Дышите ровно, — отрывисто приказала старуха. — Рукава будут с разрезами, как велел монсеньор, — пояснила она, крутя Анну с безразличной профессиональной точностью, полностью поглощенная своими расчетами. — И вышивка серебром по всему подолу. Жемчуг — на воротник и манжеты.

— А цвет? — не удержалась Анна.

Старуха хмыкнула.

— Алый. Монсеньор герцог любит этот цвет.

Анна вскинула подбородок повыше.

«Нетрудно было догадаться. Не иначе, как цвет крови тех, кто не угодил ему».

Анна попыталась отогнать зловещие мысли, но тщетно, воображение уже рисовало картины: она в подвенечном платье — распластанная жертва на алтаре. Бедра неожиданно свело судорогой.

Старуха поддержала Анну за талию.

— Нервничать перед свадьбой — это нормально, — с грубоватой простотой сказала она, но в тоне не прозвучало ни капли участия.

Анну подмывало спросить, не шила ли та свадебные платья и для прочих невест герцога. Буквально прикусив себе язык, Анна сдержалась, понимая, что любое неосторожное слово сейчас сыграет против нее.

— Готово, — наконец объявила портниха, отступая. — Через три дня принесем примерять.

Николь и Жаннетта тут же ринулись вперед, чтобы вновь облачить Анну в верхнее платье, а старуха уже отвернулась, бормоча под нос о подборе шелка и меха для оторочки. Строго покрикивая на свою безропотную ученицу, она собрала инструменты и удалилась, напоследок метнув на Анну прищуренный взгляд. Анна ожидала, что девушка-ученица хотя бы обернется, но та послушно семенила за своей хозяйкой.

«Неужели мне показалось?» — сомнение грызло Анну. — Но ее взгляд был таким отчаянным… Нет, никто мне здесь не поможет, кроме меня самой'.

Она выдохнула, сбрасывая усталость. Церемония снимания мерок завершилась, и теперь оставалось только ждать. Где-то в глубине замка, за толстыми стенами сидел герцог — ее будущий муж, решавший, как Анна должна выглядеть.

«Интересно, он уже придумал, какой я должна быть и в остальном? — промелькнула в ее сознании дерзкая мысль. — Но если свадьбы не избежать… ее ведь можно отсрочить. Выиграть время. А я пока разузнаю все, что смогу, об отце… и о тех, кто был до меня».

Анна повернулась к Николь, постаравшись за непринужденной улыбкой скрыть смятение.

— Проводи меня в замковый сад, — произнесла она, и сама удивилась, насколько ровно прозвучал ее голос.

Сад Шантосе

— Мадемуазель Анна, вы желаете осмотреть сад? — Николь склонилась в почтительном реверансе, — Вам не будет прохладно? Воздух сегодня колюч, словно наточенные иглы.

Сейчас, после тягостной церемонии с обмерами, Анна готова была на все, лишь бы вырваться из каменной темницы замковых покоев, ощутить ветер и увидеть небо.

— Проводи меня, — сказала она, уже направляясь к тяжелой дубовой двери, — Мне нужно на воздух.

— Конечно, мадемуазель, — Николь двинулась следом, ее деревянные башмачки постукивали по каменным плитам. — У нас красиво в любое время года, и…

Она сделала короткую паузу.

— … герцог очень любит проводить там время. Жаль, что цветов уже почти не осталось.

Они пошли через внутренний двор, где ветер гонял по земле последние желтые листья. Анна поежилась, не столько от холода, сколько от ощущения чужих взглядов. Окна замка казались слепыми глазами, следящими за ней. Слуг было не много, но каждый, казалось, смотрел прямо на нее.

— Вот мы и пришли, мадемуазель, — Николь остановилась у массивной бронзовой калитки, ведущей в укромный уголок между высокой стеной и южным фасадом замка. — Прикажете сопровождать вас?

Анна повернулась и снова попыталась непринужденно улыбнуться:

— Нет, благодарю. Я хочу побыть одна.

Когда торопливые шаги служанки затихли, Анна перевела дух.

Она медленно пошла по узкой, посыпанной гравием дорожке, скользя взглядом по подстриженным кустам и оголенным клумбам. Розмарин еще зеленел, несмотря на холод. Игольчатые листья его, даже припорошенные утренним инеем, по-прежнему пахли смолой и морем. Мята рядом совсем увяла, ее листочки были все в рыжих пятнах от первых ночных заморозков.

Рядом цеплялись за землю серебристые кустики тимьяна, а жесткие восковые листья лавра, похоже, не замечали холода.