Чтение онлайн

«Хоть одну из них вы любили по-настоящему?!»

Комната Анны

Ожидание оказалось недолгим, — менее чем через четверть часа дверь ее комнаты распахнулась без стука. Первой в комнату вошла пунцовая от смущения Клодетт с с тяжелым, дымящимся подносом, от которого струились соблазнительные, пряные ароматы. Следом зашел герцог.

Анна подавила порыв вскочить навстречу. Жиль де Лаваль, казалось, заполнил собой все пространство комнаты, в пальцах он с отстраненным видом вертел багряный лист осеннего бересклета.

— Вы что-то обронили в коридоре? — негромко спросил герцог, буравя ее взглядом.

Анна впилась ногтями в собственное запястье, судорожно пытаясь вдохнуть.

«Все кончено…» — промелькнула в голове удивительно спокойная мысль.

— Клодетт, оставь нас, — не отводя тяжелого взгляда от Анны, приказал герцог, но Анна не была готова поверить этому показному спокойствию.

Она приоткрыла было рот, чтобы приказать служанке остаться, но слова застряли в горле, и Анна беспомощно промолчала, понимая всю тщетность такого жеста. Когда дверь за Клодетт захлопнулась, герцог медленно прошел к камину, разглядывая лист на свет.

— Бересклет. Вызывает тошноту, головокружение… при достаточном количестве даже временный паралич, — он подошел ближе. — Вы хотели заболеть и отсрочить свадьбу. Или, что интереснее, напоить отваром меня самого.

Герцог не спрашивал, он констатировал. Анна опустила глаза, не в силах смотреть на него, не зная, что сказать.

Герцог равнодушно бросил лист на стол. Он сделал шаг вперед, и, прежде чем Анна успела отпрянуть, его руки осторожно охватили ее ледяные дрожащие пальцы.

— Я знаю, что вы видели в саду, и понимаю ваш страх, — его голос дрогнул. — Но клянусь своей честью, по своей воле я не причинял вреда ни одной из них. Я любил каждую.

Его руки были теплее, чем она ожидала. Анна попыталась вырваться, но движение было вялым.

— Вы дрожите, — шепнул герцог.

Анна чувствовала на коже его горячее прерывистое дыхание. Герцог склонился перед ней, невесомо коснувшись губами ее рук. Едва ощутимый, словно прикосновение пера, поцелуй лег на ее ладонь.

«Это неправильно, — Анна задохнулась от смущения и удовольствия. — Он чудовище. Он…»

Второй поцелуй задержался у основания большого пальца. Губы герцога оказались удивительно мягкими.

— Тогда почему они все?.. — выдохнула Анна, не в силах произнести последнее слово: «мертвы».

— Не сейчас, — герцог сжал ее ладонь крепче. — Это долгая история, полная теней. Но вам нужно знать главное: я выбрал вас. Не ради земли… не ради даже наследия вашего отца, — Его дыхание стало прерывистым. — Я ждал… тебя.

Анна замерла, пораженная. В глазах герцога не было привычной иронии, лишь затаенная боль, такая же глубокая, как те могилы в саду.

— Почему я должна вам верить?.. — Анна попыталась с вызовом вскинуть подбородок, но это получилось у нее слабо и неубедительно.

— Я не прошу доверия, — герцог поднял голову, и сейчас в его глазах Анна прочла такую отчаянную мольбу, что у нее снова перехватило дыхание. — Только шанса.

Ее влажная от волнения ладонь лежала в его сильной, уверенной руке.

«Он действительно верит в свою невиновность?!» — с ужасом осознала Анна. Эта мысль показалась ей одновременно чудовищной и освобождающей.

Третий поцелуй обжег кожу ее запястья, заставив Анну ахнуть.

— Вы… — ее голос сорвался, — Это нечестно!

Герцог усмехнулся, не отпуская ее руку, и в его голосе снова появилась привычная властность:

— Я не играю по правилам, мадемуазель. Я их диктую.

Его зубы слегка сжали мякоть у основания ее большого пальца — не больно, но с таким сладострастием, что ее бедра непроизвольно сжались от внезапной волны желания.

«Что он со мной делает?» — сознание Анны затуманилось, и перед внутренним взором проплыли картины, от которых кровь бросилась в лицо: эти же губы, скользящие выше, по внутренней стороне локтя, к сгибу шеи… дальше…

— Я понимаю, что напугал вас, — герцог выпрямился, но не отпустил ее руку, а принялся медленно, гипнотически поглаживать. — Прошу, дайте мне развеять эти страхи.

В его глазах загорелось что-то дикое, первобытное, и в этом пламени она с изумлением увидела страх. Герцог тоже боялся. Ее гнева и отказа.

— Вы несправедливы, — прошептала Анна.

— Разве это несправедливо, что твое сердце бьется в такт моему? — герцог прижал ее ладонь к своей груди, и под вышитой тканью дублета Анна ощутила бешеный, неровный стук его сердца.

И в этот миг Анна осознала: она готова поверить.

Герцог медленно, почти с благоговением, вновь поднес ее руку к своим губам.

— Время, — прошептал он. — Только дай мне время.

Герцог еще мгновение стоял, затем резко выпрямился. Он подошел к столику, взял что-то, и тот самый, смятый, но целый лист бересклета спланировал к ногам Анны.

— Выбор за тобой, Анна, — герцог повернулся к двери, — Но знай: если выпьешь это зелье… я все равно буду ждать.

Он стремительно вышел. Анна осталась стоять, парализованная бурей, что он посеял в ее душе. Правая рука ее горела, запястье, где касались его губы, казалось, было отмечено незримым, жгучим клеймом. Она машинально прижала к нему холодную и дрожащую левую ладонь, пытаясь остудить этот жар.

«Кто же он? — спрашивала она себя, — Хладнокровный и расчетливый убийца? Или… единственный, кому нужна именно я, такая, как есть. А не титулы и земли…»

Ноги Анны подкосились, и она опустилась на пол возле камина. Пальцы вслепую нашарили злополучный лист бересклета — немой символ ее жалкой, неудавшейся попытки бегства. Герцог смял его, но оставил целым. И его слова прозвучали в памяти с новой силой: «Выбор за тобой».

Какой у нее может быть выбор, если испуганный рассудок напоминает о могилах в саду, а все остальное в ней молит о совершенно ином? Ее тело теперь знало тепло его рук, мягкость его губ и дрожь в его голосе, когда он просил поверить ему.

Герцог боялся. Эта мысль поразила Анну. Он боялся ее отказа. И перед этой уязвимостью меркла вся его мрачная слава.

Анна поднялась, чувствуя, как дрожь в коленях сменяется решимостью. Ее взгляд снова упал на лист бересклета.

«Если выпьешь этот чай… я все равно буду ждать».

В словах герцога не было ни угрозы, ни приказа, лишь печаль и доверие. А ведь она однажды уже нарушила данное ему слово.

Анна сжала лист в кулаке.

«Я не знаю, кто он. Убийца или несчастный человек. Но я выбираю рискнуть. Я выбираю узнать, — это решение разом вытеснило все сомнения. — Пусть это окажется последней ошибкой в моей жизни. Но это будет мой выбор».