Чтение онлайн

— Позволь мне, — попросил он.

Его движения были неторопливыми и уверенными. Ткань мягко соскользнула на пол, и вот Анна уже стояла перед герцогом, ощущая на своей коже лишь теплый, влажный воздух и его полный восхищения взгляд. Затем герцог так же спокойно снял с себя дублет, шоссы и нижнюю одежду, и они оказались вместе в полумраке у края воды.

Герцог первым шагнул в бассейн и обернулся, протягивая ей руку. Анна приняла ее, и теплая вода обняла ее тело, оказавшись удивительно приятной. Герцог провел ее к небольшому уступу, где можно было удобно сесть, погрузившись по плечи.

— Закрой глаза, — негромко велел он.

Прикрыв глаза, Анна повиновалась. И через мгновение почувствовала, как по ее волосам разливается густая, ароматная пена, пахнущая фиалками. Пальцы герцога принялись нежно массировать ее кожу головы, смывая напряжение последних дней. Анна издала тихий, блаженный вздох и откинулась назад. Никогда еще мытье не казалось ей столь сладостным таинством.

Затем герцог взял с края бассейна пористую морскую губку и кусок мыла цвета слоновой кости. Струйки воды, бегущие по каналам, тут же уносили шелковистую пену, пахнущую сливками, не давая ей застояться.

— Оно сварено из козьего молока и меда, — пояснил он, проводя губкой по ее плечам и спине. — И питает кожу.

И тут Анна вспомнила болтовню служанки Жаннетты: «Монсеньор сам делает духи и масла! У него целая комната под это отведена!»

Теперь она понимала. Эти удивительные составы, эта волшебная купальня — все это было не просто прихотью пресыщенного аристократа. Это была часть его мира, его стремления к красоте, знанию и абсолютному совершенству, доведенного до уровня изящного, магического искусства.

Герцог заботливо омыл ее плечи, руки, спину, словно каждое движение было частью очищающего ритуала. Анна почувствовала, как ее тело, зажатое в тисках постоянного напряжения, наконец расслабляется, а душа наполняется забытым чувством спокойствия и защищенности.

Вода еще хранила тепло их тел, когда герцог мягко коснулся плеча Анны.

— Как бы ни была хороша и целебна вода, можно и замерзнуть в ее объятиях, — сказал он приглушенно и ласково. Герцог поднялся первым, и на мгновение Анна увидела его мускулистое тело, с которого стекали струйки воды. Герцог, не спеша, протянул Анне руку, помогая ей осторожно подняться на отполированный камень пола.

На каменном полу их уже ждали несколько полотенец из отбеленного льна. Герцог взял одно и, не спрашивая, с почтительной бережностью начал вытирать ее спину, плечи, руки. Движения его были неторопливыми, методичными, словно он совершал важный ритуал. Затем он укутал ее с головой во второе полотенце. Только потом занялся собой, смахнув влагу с тела и волос быстрыми, резкими движениями.

— Пойдем, — сказал герцог, снова беря Анну за руку.

Покои герцога

Герцог повел ее не назад в лабораторию, а через прикрытый гобеленом проход ведущий прямиком в его покои, те самые, где прошла их первая страстная ночь. На пороге Анна невольно замедлила шаг, и сердце ее сжалось от внезапного воспоминания: перед мысленным взором встал образ герцога, корчащегося в цепях.

Но теперь комнату встретила их мягким уютным светом и тишиной. Огромная кровать была застелена свежим бельем, тяжелый балдахин отдернут. От зловещих цепей на стене не осталось и следа, лишь полированная темная древесина.

— Этой комнате, как и нам, нужны новые воспоминания, — тихо произнес герцог, словно угадав мысли Анны. — И они начинаются сейчас.

Он подвел Анну к небольшому столу у камина, где их уже ждал ужин. Не роскошный пир, а скромная, но изысканная трапеза на двоих: запеченная грудка фазана в винном соусе, теплый хлеб с душистыми травами, тарелка с мягким сыром и грушами. И отдельно, на маленьком блюде, засахаренные сливы и взбитые сливки. Анна вспомнила, что совсем ничего не ела сегодня и с радостью ощутила проснувшийся аппетит.

— Но… как? — прошептала она. — Мы же никого не звали.

Герцог, наливая в два кубка густое темное вино, усмехнулся уголком губ.

— Слуги Шантосе достаточно вышколены, чтобы понимать: если их господин проводит час в купальне с молодой женой, по возвращении им захочется есть. И еда должна быть безупречной. Они слышали наши шаги в коридоре.

Они ели не спеша. Анна, привыкшая к простой пище Монсерра, с наслаждением открывала новые сложные вкусы. Соус был терпким и сладким одновременно, с легкой горчинкой пряностей, хлеб — хрустящим снаружи и мягким внутри. Герцог отрезал кусок самой нежной части фазана и переложил ей на тарелку. Этот простой жест заботы тронул Анну больше, чем все предыдущие клятвы.

Когда дело дошло до десерта, герцог взял засахаренную сливу и поднес к ее губам.

— Попробуй. Говорят, сливы — символ надежды на новую жизнь.

Плод хрустнул на зубах, рассыпаясь сладостью. Анна рассмеялась, и в ответ глаза герцога возбужденно вспыхнули.

Они допили вино под треск поленьев в камине. Страх Анны окончательно отступил, сменившись непривычным покоем. Цепей больше не существовало.

— Я тебе нравлюсь? — голос герцога прозвучал почти неслышно.

Не поднимая глаз, Анна прошептала:

— Ты очень красив, мой монсеньор Жиль.

Герцог потянул Анну за собой на кровать, уложив рядом. Приподнявшись на локте, он поймал ее взгляд.

— Я знаю, что многое в любви для тебя вновинку, — сказал он. — Но я обещаю, буду нежен с тобой, мое солнце.

Его губы легко коснулись ее губ, затем скользнули к уголку рта, к линии подбородка и опустились на шею. Горячее дыхание герцога обожгло чувствительную точку за ухом, и по телу Анны пробежала мелкая дрожь. Когда его рот нашел впадинку у ключицы, она невольно выгнулась и протяжно вздохнула.

Герцог взял ее руку и припал губами к центру ладони. Жест был настолько неожиданным и интимным, что Анна снова вздрогнула.

Герцог уложил ее на подушки, окидывая изучающим взглядом. Кончики его пальцев легли на ее ключицы и медленно провели по груди. Эти едва ощутимые прикосновения, полные сдерживаемой силы, взволновали Анну куда больше явной ласки, заставляя закрыть глаза. Пальцы герцога закружили вокруг одного соска, с каждым кругом сужая спираль, пока все ее тело не заныло от сладкого, томительного ожидания. Анна не удержалась и посмотрела на герцога, встретив его темный, сосредоточенный взгляд.