Чтение онлайн

Пока язык герцога ласкал один напряженный сосок, пальцы принялись за второй, и Анна почувствовала, как груди наливаются густой, томной тяжестью. Ей хотелось чего-то большего, неведомого прикосновения, которое положило бы конец этой мучительной истоме.

— От твоей кожи исходит сладость, — голос герцога прозвучал так близко, что Анна вздрогнула. — Ничто не может сравниться с этим. Скажи, ты чувствуешь то же, что и я?

— О, да… — прерывисто пробормотала Анна.

Уголки е губ герцога дрогнули в торжествующей улыбке.

Его ладонь скользнула по животу, и Анна инстинктивно напряглась, когда пальцы коснулись сокровенного тепла между ее бедер. Прикосновение было осторожным, но настойчивым, создающим ощущения, о которых она сама не ведала.

Анна ахнула, когда пальцы герцога сменили его губы.

— Нет… не надо… — попыталась она запротестовать, но тело уже растворялось в блаженстве.

Герцог поднял голову, и твердо посмотрел на нее.

— Доверься мне.

Анна снова ощутила мягкое и безжалостное прикосновение языка. Смущение и наслаждение сплелись в тугой узел внизу ее живота. Она не понимала, хорошо это или дурно, знала лишь, что не в силах остановить жар, разливавшийся по телу. Когда герцог остановился, она чуть не вскрикнула от досады, но в следующий миг он был над ней, а потом — внутри.

Ее руки сами обвили его шею, впиваясь в мускулы плеч, когда он заполнил ее — полностью, до самых глубин. Анна застонала, пораженная этим. Он был везде.

Ответный сдавленный стон вырвался из груди герцога, когда он окончательно овладел ею. Он двигался медленно, и с каждым движением волна удовольствия накатывала все выше. Вскоре ритм сменился, стал порывистым и неудержимым.

Анна, забывшись, отвечала ему, целиком отдаваясь огненному водовороту, что уносил их прочь от всего на свете.

Тела их были влажными и расслабленными. Герцог лежал на спине, и Анна, прижавшись щекой к его плечу, смотрела, как мерцающий свет камина играет на его коже.

Кончики ее пальцев легко скользнули по его груди, витым линиям татуировок, по бледным шрамам, похожим на следы когтей. Герцог замер…

— Они болят? — тихо спросила Анна.

— Нет, — последовал такой же негромкий ответ, — Уже давно нет. Это просто… память.

Анна приподнялась на локтях, и ее губы коснулись его кожи. Сначала это было почти невесомое прикосновение к старому, белесому шраму на плече. Затем — к темному, похожему на руну знаку ниже ключицы. Каждым прикосновением она словно говорила: «Я вижу твои раны. Я принимаю твои тайны».

Анна ощутила, как под ее губами участился стук его сердца, и переместилась к таинственным знакам на его предплечье, целуя и их.

Герцог сдавленно вздохнул, и взглянул на Анну с облегчением. Казалось, с него сняли тяжесть, которую он носил годами.

— Анна… — его голос сорвался на шепот.

Он прикрыл глаза, засыпая, и его лицо, наконец, стало безмятежным. В молчаливых поцелуях Анны не было страсти, а лишь прощение, дарованное ею, и его безмолвная благодарность в ответ.

Внутренние помещения Шантосе

Анна провалилась в сон, уносящий последние следы тревоги и усталости. Ее последним осознанным ощущением было тяжелое, ровное и убаюкивающее дыхание герцога у виска и вес его охраняющей руки на ее талии.

Она проснулась внезапно, среди глубокой ночи, от ощущения, что в комнате что-то изменилось. Зимние сумерки, вобравшие в себя огненное зарево камина, лежали на полу серебристым прямоугольником. Рядом на подушке, спал герцог, и его лицо, лишенное иронии и властности, в полумраке выглядело удивительно молодым и беззащитным. Анна взглянула на него и протянула руку, чтобы коснуться, но пальцы замерли в воздухе.

Анна снова увидела ее.

В том самом углу, где в прошлую ночь клубилась живая тьма, теперь стояла знакомая полупрозрачных доспехах из лунного света. Девушка-воительница. Жанна. Она смотрела печально и проникновенно, без тени угрозы.

Сердце Анны дрогнуло, но она не вскрикнула, словно для страха еще не наступило время. Она медленно, стараясь не потревожить спящего герцога, приподнялась на локте, чувствуя голой спиной остывающий воздух комнаты.

— Что тебе нужно? — прошептала Анна, отчего-то уверенная, что призрак ее услышит и поймет.

Призрачная дева не ответила. Вместо этого она подняла бледную, сияющую руку и указала на дверь, ведущую в лабораторию. Затем, не оборачиваясь, поплыла к ней, ее форма таяла и вновь проявлялась в лунных лучах. Это был не приказ, а приглашение следовать за ней…

Анна заколебалась, на мгновение обернувшись на спящего герцога. Решение созрело быстро, подогретое все тем же неутолимым любопытством, что вело ее за призраком в первую ночь. Осторожно сдвинув руку спящего, Анна скользнула с кровати, не глядя нащупывая и натягивая камизу. На цыпочках, она последовала за мерцающим видением.

Дверь в лабораторию была приоткрыта. Жанна парила в центре комнаты, у массивного рабочего стола, заваленного хаотическими грудами бумаг. Ее сияющая рука вновь поднялась, на этот раз указывая на громадный шкаф из красного дерева, стоявший в самой глубине помещения.

Анна подошла ближе. Призрак коснулся полупрозрачным пальцем одной из резных сфер, и Анна повторила этот жест. Сфера с тихим щелчком отъехала в сторону, обнажив крошечную замочную скважину. Потайной ящик.

Сердце Анны забилось с новой силой. Она оглянулась на спальню, ожидая, что вот-вот в проеме возникнет высокая фигура герцога, и его гнев обрушится на нее за это новое вторжение.

Призрак Жанны уже медленно расплывался, ее образ таял в воздухе, становясь все более прозрачным. Вот от него осталась лишь легкая дымка, а затем и вовсе ничего.

Анна осталась одна в тишине лаборатории, лицом к лицу с загадкой, которую ей подсказало привидение.

Она потянулась к связке ключей, все еще лежавшей на столе там, где ее оставил герцог, и лихорадочно начала подбирать ключ. Один, другой… Логика шептала, что ключ от тайника герцог может носить при себе или прятать в другом месте, но голос интуиции велел продолжать. Наконец, маленький старинный ключик с витиеватой бородкой вошел в скважину и повернулся.

В ящике, выстланном темным бархатом, лежал толстый фолиант, в потертом кожаном переплете. Анна взяла его в руки. Переплет оказался теплым шершавым, как змея. Быстро перелистав страницы, Анна поняла, что это дневник — обрывочные, кратко датированные записи. Плотные, угловатые строки, выведенные уверенной энергичной рукой, были знакомыми, это был почерк герцога.

Анна прижала фолиант к груди, пытаясь унять дрожь. Глаза ее снова метнулись к двери в спальню, за которой спал герцог. Читать его дневник, проникать в самые потаенные уголки его души… это казалось величайшим предательством. Нарушением доверия, куда более серьезным, чем простое проникновение в лабораторию.