Чтение онлайн

Изабо подошла к роковой плите. Ее изучающий взгляд скользнул по отполированной до блеска кромке.

«Ну что же, пришло время. Если дверь сделана так, чтобы ее открывали дряхлые старики, то чего я, молодая и полная сил, могу опасаться?»

Изабо даже резко притопнула ногой — ей, знатной даме, приходилось равняться на слуг, чтобы добыть то, что ей нужно.

Она вложила пальцы в едва заметное углубление, тот самый секрет, на раскрытие которого ушли часы наблюдений. И тут ее ждала первая неожиданность. Изабо была готова потратить время, чтобы сдвинуть неподъемную глыбу, но плита послушно, с легким скрежетом, поддалась. Она сдвинулась на ровно столько, чтобы в образовавшуюся щель мог протиснуться человек.

«Как просто, — раздраженно подумала Изабо. — Ни тебе заклятий, ни запоров. Просто немного удачи и достаточно терпения. Он что, совсем не боится? Или настолько уверен в своей неуязвимости?»

Из черного провала на нее пахнуло многослойным ароматом: запах холодного камня и чего-то едкого и сладковатого одновременно, словно из лавки аптекаря. И под этим всем тонкая, но неистребимая нота металла, будто где-то внизу лежала груда холодного, отполированного оружия.

Перед ней, уходя вниз в непроглядную тьму, зиял узкий проем. Не величественная лестница, а нечто вроде каменной горки, грубо вырубленные в толще стены уступы, настолько крутые и неудобные, что спускаться по ним приходилось почти спиной вперед, цепляясь за выступы руками.

«Не лестница, а лаз. Не для торжественных процессий, а для крыс. Или для тех, кто не хочет, чтобы его видели входящим и выходящим».

Один миг Изабо провела в нерешительности, но отступать было поздно.

— Будь ты проклят, Жюстин, — пробормотала Изабо сквозь зубы, подбирая и подтыкая подол платья, — Как и мой папаша.

Развернувшись, она осторожно, на ощупь, начала спускаться. Камень был шершавым и прохладным, и нежные ладони с непривычки саднило. Каждое движение казалось Изабо шагом в другое измерение. Она не видела ничего, кроме пятна бледного света над головой, которое с каждым мгновением становилось все меньше. Изабо была одна на пороге тайны.

Спуск казался бесконечным, но вот ноги Изабо наконец коснулись ровного каменного пола. Она замерла, пытаясь вдохнуть полной грудью, но воздух в этой подземной келье был словно в склепе. Пахло не просто сыростью, а чем-то куда более омерзительным — гнилостным ароматом, смешанным с едкой химической вонью и терпким дымом обугленных в жаровнях трав. Света почти не было, лишь тусклое, фосфоресцирующее свечение исходило от нескольких стеклянных сосудов, висевших на стенах. Массивный стол неподалеку оказался заваленным предметами, чье назначение она боялась даже предположить.

Когда глаза Изабо привыкли к полумраку, она увидело больше. В большом хрустальном шаре, подвешенном на цепях к потолочной балке, плавало нечто, напоминавшее недоношенного младенца. Неизвестное существо было живым, но до того искаженным и чудовищным, что разум отказывался признавать в нем подобие человека. Сквозь полупрозрачную, синеватую кожу проступала сеть тонких сосудов, крошечные, ручки судорожно сжимались и разжимались, а там, где должны были быть глаза, зияли две темные, бездонные впадины.

«Господи… Святая Дева… Что это?..» — мысль, лишенная формы, оборвалась, не родившись. Разум, воспитанный в строгих рамках веры и приличий, не находил имени для этого творения, этого союза алхимического безумия и самой дьявольской ереси. Это был гомункул — порождение титанической гордыни, попытка сотворить жизнь, минуя бога.

Ужас, настоящий, физический, сковывающий ужас, накатил на Изабо. Он перехватил дыхание, сжал виски стальными обручами, выжег дотла все ее расчеты, всю язвительность, все планы. Остался лишь животный, первобытный инстинкт — бежать.

Она рванулась прочь, не ощущая ничего, кроме лютой жажды вырваться из этого ада, забиться в дальний угол, где нет этого сладкого трупного запаха и этого пульсирующего в хрустале уродства. Ее дрожащие руки вцепились в стену, обшаривая шершавый камень в поисках щели, зацепки, чего угодно. Пальцы наткнулись на выступ, она отчаянно нажала на него, толкнула, не думая, не рассчитывая, повинуясь лишь слепому отчаянию.

Раздался негромкий скрежещущий звук. Часть стены неожиданно поддалась, повернувшись на скрытой оси, и ослепительный свет хлынул в темноту, заставив Изабо на мгновение ослепнуть.

Когда зрение вернулось, Изабо замерла на пороге обширной, круглой залы, освещенной не свечами и не факелами, а десятками ламп с неестественно ярким, холодным, голубоватым пламенем. И в центре этого дьявольского святилища возвышался гигантский механизм, отливавший тусклой бронзой. Он напоминал чудовищный зодиак, но созданный не для познания небес, а для каких-то неясных целей. Огромное металлическое кольцо, испещренное непонятными Изабо рунами и астрологическими символами, было установлено под углом, а по его внутреннему краю располагались тринадцать… металлических кресел. Это были каменные сиденья с железными наручниками для запястий и от каждого к центру конструкции тянулись начищенные до блеска медные желоба.

«Жертвенник…» — пронеслось в ее помутневшем сознании.

Подземелья Шантосе

Анна сидела над развернутым фолиантом в глубине лаборатории. Свет ламп падал ровным кругом на пожелтевшие страницы, испещренные тайными знаками, что она с таким трудом начинала постигать. Именно в это время она уловила неясный и чужеродный для покоев герцога звук.

«Это существо? — подумала она. — Оно же не выберется из колбы? Я просто посмотрю».

Отложив перо, она поднялась и, подойдя к сокрытой за гобеленом двери и нажала на два потайных орнамента. Создание, бывшее для нее символом ужаса, но и доказательством цены, которую платил герцог за их будущее, пульсировало в хрустальной сфере.

Анна выдохнула и повернулась, чтобы уйти, но в тот же миг застыла изваянием. В дальней стене появился новый проход, которого Анна раньше не видела. Сквозь заполненную питательной жижей колбу виднелась еще одна зала. Анна медленно подошла ближе.

Перед зияющим проходом стояла бледная Изабо, с глазами, полными животного страха. Она дрожала, прижавшись спиной к стене, и ее взгляд метался по комнате, не видя ничего, кроме внутреннего кошмара.

— Изабо! — воскликнула Анна, делая еще один шаг вперед.

Этот звук, казалось, вырвал Изабо из оцепенения. Она рванулась к сестре, упала к ее ногам, вцепившись дрожащими пальцами в складки ее платья.

— Анна! Милая, родная моя! — прерывисто забормотала она, захлебываясь слезами и ужасом. — Я увезу тебя! Сию же минуту! Мы бежим отсюда, из этого проклятого места, от этого… чудовища! Ты видишь? Ты видишь, что он сотворил?!