Чтение онлайн

Покои Анны, двор Шантосе

Когда тяжелые дубовые двери зала захлопнулись, Анна сорвалась с места. Они забрали его. Увели в кандалах. Эти руки, что так нежно касались ее волос, теперь скованы холодным железом. Она, не помня себя, почти вылетела в коридор, ведущий в ее покои. Камни под ногами казались зыбкими, сердце колотилось, сдавливая дыхание, но разум уже работал.

«Нет времени для слез. Слезы — роскошь обреченных. Я не обречена. Пока я дышу, он будет жить».

Анна вбежала в свою комнату.

— Клодетт! — закричала она, — Немедленно собери мой дорожный сундук! Самые простые платья, теплые плащи. Без гербов и вышивки!

Служанка стояла посреди комнаты, заламывая руки, а по ее круглым, румяным щекам текли беззвучные слезы.

— Мадам… мадам… нашего доброго господина… — она всхлипнула, не в силах вымолвить «арестовали». — Мы его потеряли! А теперь… теперь и вас потеряем, и бедное дитя… Куда мы? Зачем?

«Потеряли? Нет, Клодетт, мы не теряем. У нас отнимают. И за каждую отнятую минуту без него мы будем бороться с яростью загнанной волчицы».

Анна не ответила. Она достала крошечную резную шкатулку из того, что привезла собой из Монсерра. Щелчок, и крышка отворилась, обнажив скромное, уютное сияние скромныхсокровищ: фамильный перстень матери, жемчужный одинец отца [Мужская серьга, которую носили в одном ухе. Прим. автора] и пара простых серебряных колец.

«Не богатство, но память. Это — мои корни, то, что делает меня Анной из Монсерра. Это мне сейчас и понадобится».

Анна с бережной нежностью переложила шкатулку в сумку из прочного вощеного полотна.

«Кем бы ни стал теперь мой муж, он великий ученый и маг. Его мир — громы и молнии, заклинания, написанные в книгах. Мой мир — тихий шепот трав, терпкий запах кореньев, яды и противоядия, что творят чудеса куда более приземленные, но оттого не менее действенные».

— Мы его не потеряли, Клодетт, — наконец произнесла Анна вслух. Ее голос был тверд, хотя все ее существо содрогалось от внутренней дрожи. — Тюремщики — не демоны. Они люди. У них болят спины, ноют старые раны, они страдают от подагры после дешевого вина и ворочаются ночами без сна из-за долгов или страха. Все это — прорехи в их доспехах и я найду каждую. Буду лечить их боли, успокаивать их страхи. И за каждую каплю моего лекарства они заплатят мне информацией или услугой.

Она собирала свой арсенал, и каждый предмет обретал стратегическое значение в новом, безжалостном плане, что выстраивался в ее голове.

Укрепляющий бальзам. Имбирь, розмарин, можжевеловые ягоды.

«Чтобы кровь бежала быстрее, чтобы сердце билось ровнее, чтобы дух не сломился в сырости каменного мешка. Для него. Чтобы он держался, чтобы дождался меня. Чтобы знал, что я иду».

Успокаивающий чай. Ромашка, мята, и, после мгновения колебания, крошечный мешочек с семенами мака.

«Для надзирателя с нервным тиком. Или для судьи, что любит поспать после обеда. Чтобы смягчить гнев, усыпить бдительность…. Чтобы в нужный момент он кивнул, и пропустил куда нельзя».

И последнее… ее пальцы замерли над маленькой, темной склянкой с притертой пробкой. «Правдивый» эликсир. Белладонна.

«Красавка. Прекрасная дама, несущая исцеление… или смерть. Микродоза… может развязать язык, снять оковы с совести. Но один неверный шаг — и вместо болтливости наступит вечный сон. Опасно. Слишком опасно. Это оружие отчаяния. А я еще не отчаялась. Я только начала бой».

Анна сунула склянку на самое дно дорожной сумки. Это оружие было последним аргументом, на крайний случай.

Клодетт, утирая слезы, смотрела на госпожу со страхом, но и почтением. Анна затянула шнурки сумки и выпрямилась.

«Прощай, нежность. Теперь я — шепот в ухо сильным мира сего. Я — лекарство и яд. Я — герцогиня де Лаваль».

Анна торопливо вышла из покоев, спускаясь на замковый двор, где гудел ветер поздней зимы. Еще не дойдя до конюшен, она увидела высокую, широкоплечую фигуру, застывшую у колодца. Клод Буле, начальник замковой стражи, его лицо, испещренное шрамами, было мрачнее тучи.

— Мадам, — его низкий, хриплый голос прозвучал почтительно, но в нем слышалась горечь бессилия. Он сделал шаг навстречу. — Приказ герцога выполнен. Ни один клинок не обнажен. Но видеть, как уводят нашего господина сквозь строй этих псов… — Он сжал кулаки, и мускулы на его челюстях заиграли.

— Ваша верность не подлежит сомнению, шевалье Буле,— ответила Анна, останавливаясь перед ним, — Но сейчас мне нужна охрана и надежные люди. Мы едем в Нант.

Клод Буле нахмурился, его цепкий ум солдата уже оценивал риски.

— В город? Сейчас? Это логово волка, мадам. Инквизиция…

— Инквизиция будет занята моим мужем, — перебила его Анна, — А я займусь теми, кого не замечают и не принимают всерьез. Мне нужен доступ в тюрьму. К нему.

Страх за госпожу мелькнул в глазах Буле, но был мгновенно задавлен долгом.

— В крепость не проникнуть с боем, мадам. Но… есть другие пути. Люди, которым я доверяю. Они знают каждую щель в тех стенах. Им можно платить не только золотом, — он многозначительно посмотрел на нее.

— Золота у меня достаточно, — холодно подтвердила Анна. — Но я везу с собой нечто иное… Соберите своих людей, шевалье Клод. Пусть будут готовы к отъезду. Мы не можем терять ни мгновения.

Буле развернулся. Вид его госпожи, не сломленной, а закаленной горем, вернул ему часть его собственных сил.

— Будет сделано, ваша светлость. Я сам возглавлю ваш эскорт. Клянусь, ни одна муха не посмеет сесть на ваш рукав без моего дозволения.

Кивнув, Анна продолжила путь к конюшням, слыша, как за ее спиной Буле уже отдает негромкие отрывистые приказы. Стражники, еще минуту назад стоявшие в растерянности, теперь бросились выполнять поручения. Клодетт семенила рядом с Анной, но и ее робость уже сменялась решимостью.

— Готовьте карету и запрягите Отиса! — произнесла Анна, обращаясь к конюху,— Мы едем в Нант! К тем, кто решил, что мой муж — разменная монета. Я покажу им, как ошибались.

«Я верну тебя, мой герцог. Или умру, пытаясь», — закончила она про себя.

Нант

Мрачный зал в Нанте вобрал в себя всю сырость бретонской зимы. Скупой свет из высоких стрельчатых окон скользил по влажным пятнам, будто стены истекали холодным потом. В центре этого каменного мешка стоял в цепях Жиль де Лаваль.