Чтение онлайн

— Наша прогулка… Вы обещали составить мне компанию завтра.

Его голос был ровным, без иронии, и Анна почувствовала странное облегчение.

— Благодарю вас, монсеньор. Мне действительно будет приятно посмотреть окрестности.

Мысль о побеге она пока отбросила: не было времени, что бы собраться, днем и на открытой местности ее мгновенно догонят, да и… самое главное. Бежать ей было некуда.

Герцог развернулся и исчез в темноте коридора, его плащ мелькнул в слабом мерцании факелов в последний раз.

Комната Анны

Анна вошла в свою комнату, ощущая приятную сытую усталость после ужина. Было прохладно и свежо — служанки, видимо, проветривали помещение. Масляные лампы отбрасывали мягкие золотистые блики на мебель и каменные стены.

— Доброй ночи, мадемуазель, — раздался уже знакомый спокойный голос горничной.

Анна слегка вздрогнула от неожиданности и уронила на пол громко звякнувшую связку ключей. Николь стояла у кровати, держа в руках ночную рубашку-камизу из тончайшего белого льна.

— Я помогу вам переодеться, если позволите.

Анна кивнула, и ловкие пальцы служанки быстро распустили шнуровку ее платья. Ткань мягко соскользнула на пол, оставив кожу дышать прохладным ночным воздухом. Льняная рубашка оказалась удивительно приятной на ощупь — легкой, как облако, и в то же время теплой. Анна удовлетворенно вздохнула, замок ей нравился, герцог казался очаровательным, но привыкать к этой роскоши было опасно.

Николь подняла ключи и, слегка помедлив, положила их на прикроватный столик рядом с изголовьем.

Она молчала, и Анна дорого бы дала, чтобы рассмотреть выражение лица служанки: что в нем — сожаление, страх, скорбь… или предвкушение?

— Я буду в своей коморке за этой дверцей, — Николь, не поворачиваясь, указала на небольшую потайную дверь в углу комнаты, которую Анна раньше не замечала. — Мы с Клодетт спим там. Если ночью вам что-то понадобится, просто позовите.

Анна обратила внимание, что с ее стороны дверцу тоже можно было закрыть на засов. Николь правильно истолковала ее взгляд.

— Да, вы можете запереть дверь, и мы не войдем без разрешения. Из нашей коморки есть выход прямо в коридор замка.

Анна мысленно восхитилась такой изобретательностью. Николь пошла было к себе, и в этот момент из-за двери внезапно выскользнула черная тень.

— Опять ты! — сердито прикрикнула служанка, но Анна уже вскрикнула от радости:

— Обсидиан!?

Черный кот с янтарными глазами грациозно подскочил к ней и принялся тереться о ее ноги, громко мурлыча.

Николь удивленно подняла брови:

— Это… ваш кот, мадемуазель?

Анна опустилась на колени, чтобы обнять своего пушистого друга:

— Да! Он, должно быть, последовал за мной из Монсерра, прокрался в карету, когда никто не видел. О, ты неугомонный проказник!

Кот блаженно закрыл глаза, когда она почесала его за ухом.

Когда Николь, потушив лампы, наконец удалилась, Анна устроилась в огромной кровати. Обсидиан сразу же умостился рядом, свернувшись теплым комочком на ее груди.

Она взглянула на связку ключей, лежащую на прикроватном столике. В свете последней свечи металл тускло поблескивал, словно подмигивая ей.

Тени от догорающей свечи плясали на стенах, а в голове у Анны бушевала буря. Пальцы сами собой потянулись к связке, лежащей на столике. Холодный металл ключа от западной башни почти обжигал кожу.

«Некоторые двери лучше не открывать. Ради того, чтобы сон ваш был спокоен».

Она резко отдернула руку, голос герцога прозвучал так явно, будто он стоял прямо здесь, скрываясь в темноте.

Анна повернулась на бок, и Обсидиан, недовольно мявкнув, свалился на край большой кровати. Анна приоткрыла глаза, наблюдая за слабым сиянием луны за окном.

«Как его зовут? — попыталась она припомнить,— Все называют его герцог… монсеньор… де Лаваль».

— Жиль…. — прошептала она, и тут же испугалась звука собственного голоса. Воспоминание о недавнем сне вызвало сладкую судорогу в бедрах.

Анна прикрыла глаза, желая уснуть побыстрее и больше не сомневаться ни в чем хотя бы до утра. Но память снова и снова высвечивала образы перед внутренним взором. Герцог говорил с ней за ужином так искренне. Подарил драгоценную книгу, доверил ключи, смотрел в глаза без насмешки.

А что сделает она? Проберется тайком, как вор, в то самое место, куда он прямо попросил ее не ходить?

Мысли о герцоге, о его доверии, о том, как он смотрел на нее за ужином — все это перевешивало любопытство.

Губы ее невольно дрогнули. Анна уютно положила руку под щеку, натянув одеяло до подбородка. Сердце еще колотилось, но уже по другой причине — сейчас она особенно гордилась собой.

Она, Анна де Монсерра, оказалась сильнее любопытства, сильнее страха, сильнее тайны.

И когда сон уже смыкал ее веки, последней мыслью было: завтра, когда она снова увидит герцога, то скажет ему «спасибо». За доверие, за возможность выбора. За то, что дал ей шанс не предать его.

— Нет, — тихо сказала она, в последний раз приподнимаясь и гася свечу. — Я не пойду туда.

Уже почти заснув, Анна вспомнила, что не заперла засов комнатки служанок, но бояться уже не было сил. Обсидиан мурчал, убаюкивая. Анна протянула руку и погладила теплую кошачью шерстку, и тьма Шантосе, к удивлению, показалась ей мягкой и безопасной.

Следующее утро, замок Шантосе и окрестности

Утро в Шантосе выдалось прохладным, с серебристой дымкой тумана, стелющейся над лугами. Зубчатые башни Шантосе проступали через него, словно мираж. Слуги уже подвели лошадей к парадному въезду — мощного и статного гнедого жеребца герцога и вороного Анны, который радостно заржал, увидев хозяйку.

— Отис! — Анна не сдержала улыбки, гладя шелковистую гриву. — Смотрю, тебя здесь и впрямь приняли, как короля.