Чтение онлайн

В ее веселости было что-то необычное - Гриффин, отправь мальчика на кухню. Его надо вымыть, но только осторожно: он весь в царапинах и ссадинах. Посмотри, можно ли подыскать ему что-нибудь из одежды, накорми, а потом приведи ко мне.

Она улыбнулась дворецкому. Фрэнк по-прежнему прижимался к ней, как испуганный зверек, но Октавия решительно передала его оторопевшему Гриффину.

– Как вам угодно. Миледи.

– Спасибо.
– Октавия отряхнула юбку.
– И пошли ко мне Нелл. Платье, кажется, окончательно испорчено.

Октавия поспешила к лестнице, явно не интересуясь, какое впечатление произвела на дворецкого, а тот в замешательстве смотрел ей вслед.

Потом со вздохом прошествовал в сторону кухни, стараясь держать трубочиста подальше от себя. Руперт нахмурился и прошел в спальню жены.

– Гриффина за всю жизнь так ничего не ошарашивало, - заметил он осторожно.
– Ради Бога, скажи, где ты нашла это существо?

– Он упал из трубы.
– В ее голосе слышался смех, но пальцы, развязывающие шнуровку лифа, дрожали.
– Ему лет пять, и, готова спорить, он весит не больше котенка-заморыша.

– Из какой.., я хотел спросить, из чьей трубы он упал?
– Теперь он знал наверняка: с Октавией что-то случилось. Ее глаза лихорадочно блестели, а смех скорее походил на истерику.

– Долгая история... А вот и Нелл!
– Октавия сияющими глазами посмотрела на вошедшую служанку.
– Взгляни, что-нибудь можно сделать с этим платьем? Оно одно из моих любимых. И приготовь побольше горячен воды: сажа такая жирная - с одного раза не отмыть. В волосах ее тоже полно.
– Октавия перескакивала с одного на другое, продолжая вынимать из прически заколки.

– Оставляю тебя с Нелл, дорогая. Сказать Гриффину, чтобы подавал ужин на полчаса позже?

– О нет, я прекрасно успею, - ответила она все так же, будто второпях и слегка задыхаясь.
– Разве мы не идем после ужина в оперу?

– Наш поход можно отменить, - ласково возразил Руперт.

– Но сегодня дают "Ифигению в Тавриде".
– Фраза прозвучала глухо, потому что Нелл как раз снимала платье через голову Октавии.

– Да, твой любимый Глюк, - улыбнулся муж, но его глаза оставались серьезными.

– Можем опоздать на первый акт.
– Октавия присела к туалетному столику и посмотрела в зеркало. На нее глянуло перемазанное сажей лицо.
– Да, недаром извозчик глядел на меня так косо. Клянусь, он был уже готов отказаться от платы.

– А ты что, разъезжала по городу в наемном экипаже? Мне казалось, у нас есть карета и коляска. Или я ошибаюсь?

– Не надо острить, сэр, - смешливо упрекнула она мужа, вытирая лицо полотенцем.
– Если папы не будет за столом, за ужином я тебе все расскажу. Ужасно повеселишься. А сейчас дай мне одеться, а то мы до полуночи не сядем есть.

– Согласен.
– Руперт кивнул и отправился в библиотеку. Меж бровей у него залегла глубокая складка.

– Милорд?

– Да, Гриффин.

Обычно бесстрастное лицо слуги сейчас выражало глубокое негодование.

– Э-э-э.., этот протеже леди Уорвик, милорд...

– Что с ним не так?

– Он отказывается мыться.

– Ее сиятельство меня заверила, что ему не больше пяти лет и он весит не больше котенка-заморыша. Трудно поверить, чтобы два лакея не могли его усадить в ванну с горячей водой.

– - Но он кусается.

– Надень на него намордник.

– Но ее сиятельство приказала обращаться с ним осторожно.

– Ее сиятельство не узнает.

– Хорошо, милорд.
– Дворецкий поклонился с видом оскорбленного достоинства.

Руперт налил шерри. Благотворительность Октавии его особенно не удивила. Она на своем печальном опыте знала, в каких страшных условиях порой живут люди, поэтому чужая боль вызывала у Октавии острое сострадание. Но здесь было нечто другое. История невероятно забавна, сказала Октавия, однако ее веселье не нравилось Руперту. Мальчишка провалился в трубу. Ничего невероятного в этом тоже нет - трубочисты работают в домах.

Но в чью трубу? Не в ее же. Подруги? Тогда почему не сказать об этом прямо? К чему хитрить? И откуда это странное возбуждение?

Десять минут спустя Октавия появилась в библиотеке. Она приготовилась к поездке в оперу: надела корсаж из танжерского шелка и просторную юбку из узорчатой оранжевой тафты.

Улыбаясь, она впорхнула в комнату. На ногах красовались божественные туфли, по плечам рассыпались каштановые кудри, белизну изящной шеи подчеркивала черная бархотка, расшитая искусно сделанными стразами бриллиантов и жемчужин.

– Будь добр, Руперт, налей мне шерри. Интересно, на кухне управились с Фрэнком?

– С некоторыми трудностями, - холодно ответил муж, берясь за графин.
– Он кусается.

– Конечно, он напуган, - заметила Октавия как нечто само собой разумеющееся и с благодарной улыбкой приняла бокал.
– Как ты думаешь, можно будет его воспитать, чтобы получился паж?

– Где ты его взяла?

– Отдам его отцу, - продолжала девушка, словно не слыша его вопроса.
– Он научит мальчика грамоте, ведь отец любит преподавать. Он, кстати, собирался ужинать с нами, если закончит работу.

Октавия потянула за шнурок звонка.

– Гриффин, мистер Морган будет за ужином?

– Думаю, да, миледи.
– Бесстрастное лицо слуги все еще, казалось, излучало неодобрение.
– Когда вы желаете видеть маленького трубочиста?

– А он готов к показу?

– Едва ли, мадам. Но мы отмыли его как смогли. Одежды подходящей не нашлось, так что пришлось завернуть в простыню.

– Накормили?

– До отвала, миледи. У него аппетит, как у удава. Хорошо бы не заболел от обжорства.

– Лучше посмотрю на него после ужина, - решила Октавия, и в это время в библиотеку вошел Оливер Морган.
– Папа, у меня для тебя сюрприз - маленький трубочист.

Гриффин направился к двери, и Руперт готов был поклясться, что расслышал возмущенное хмыканье.

– Боже, дорогая! А что я буду делать с маленьким трубочистом?
– удивился Оливер, принимая у Руперта бокал с шерри.

– Научишь грамоте. Беднягу настолько забили, что он не мог уже работать, и я подумала, что тебе с ним будет веселее.