Чтение онлайн

– Где Фрэнк?
– От того, что Руперт произнес эти слова очень тихо, голос его не стал мягче.

– Здесь, - отозвалась с лестницы Октавия. Ее голос дрожал, и Руперт тут же определил: от смеха. Он много дней не слышал этих звуков, и сердце в его груди екнуло.

– Дайте-ка его мне, миледи, - заявил Гриффин.
– Отведу его на конюшню и преподам такой урок, который он вряд ли забудет.

– Сомневаюсь, чтобы у тебя получилось, Гриффин, - возразила Октавия, крепко держа мальчишку за ворот и волоча за собой по лестнице.
– За его короткую жизнь Фрэнка так часто били, что одной поркой больше, одной меньше уже не имеет значения.

– Ничего я такого не сделал!
– протестовал мальчуган.

– Сделал, сделал, - назидательно повторяла Октавия, стаскивая его с последней ступени. В глазах девушки плясали смешливые искорки.

– Знаешь, Руперт, папа велел ему отобрать для урока змей и мышей и выучить их латинские названия. Так что он сделал именно то, что его просили.

– Да?
– Руперт готов был поверить, что Оливер Морган способен дать мальчику такое необычное задание.

– Правда, не совсем, - осторожно добавила Октавия.
– Отец просил отобрать картинки змей и мышей, а Фрэнк решил, что будет правдоподобнее - или забавнее - принести настоящих тварей.

Руперт улыбнулся. Мальчик все еще извивался в руках Октавии.

– А как они разбежались?

– Выскочили из ящика, вот и все. Я ни в чем не виноват, хозяин.

– Врешь, маленький оборвыш, - взорвался Гриффин.
– Ты всех специально выпустил на кухне, чтобы их увидели кошки.

– Гриффин, - мягко перебил дворецкого Руперт, - меня бы очень устроило, если бы ты отправил людей по своим местам.

Лицо дворецкого побагровело. Он поклонился и махнул рукой воющим слугам. Через несколько секунд вестибюль опустел - остались лишь Октавия, Руперт и притихший, настороженный Фрэнк.

Его взгляд перебегал с господина на госпожу, озорство в глазах исчезло, сменившись стариковской опасливостью, которую замечали в первые дни его жизни на Довер-стрит.

– Что же нам с ним делать?
– поинтересовалась Октавия и тут же отпрыгнула в сторону: из библиотеки прямо на нее выскочил огромный черный кот.

– Сколько их всего?

– Мышей или змей?

– И тех и других.

– Судя по тому, что сказал мне Фрэнк, змей три, а мышей четыре. И я не представляю, как нам их поймать.
– Голос ее дрожал от смеха.

Руперт вслушивался в знакомые переливы смеха, и эти звуки казались ему божественными. Они изгоняли память о том, другом, страшном смехе.

Заметив, что и Руперт рассмеялся вместе с Октавией, Фрэнк заулыбался. Он никак не мог поверить, что они находят это забавным. Самому ему история со змеями и мышами казалась смешной. Но опыт общения со взрослыми подсказывал, что никто из них не разделяет его чувство юмора. Однако эти двое не были похожи на остальных. Гриффин, экономка, кухарка - эти были ему знакомы. Но хозяин и миссис Тави оказались людьми совершенно иного сорта. И еще старикашка наверху.., он явно выжил из ума, но был совершенно безвреден.

– Но что же нам все-таки с ним делать?
– повторила Октавия.

– Решим, когда он выловит всю свою живность.
– Руперт достал из кармана платок и, как-то совершенно естественно взяв девушку за подбородок; вытер мокрые от слез глаза.

В первые секунды никто не осознал, что произошло, но уже в следующее мгновение улыбка Октавии погасла и глаза потеряли блеск. Она отвернулась.

Руперт повернулся к мальчику. Его голос прозвучал строго, в глазах появилась сталь:

– Фрэнк, ты поймаешь всех до единой твари, а до тех пор не получишь ужина.
– Еда была для мальчика лучшим стимулом.

Лицо Фрэнка стало снова настороженным. Он вобрал голову в плечи, сгорбился, а когда Октавия ослабила хватку, вывернулся и скользнул в темный угол, словно хотел спрятаться.

– А как он разыщет их в огромном доме?
– В голосе Октавии не было ни намека на прежнюю смешливость.
– Они могут спрятаться где угодно: за панелями, под ковром.

– Пусть попробует, - коротко бросил Руперт и направился к библиотеке.

– Насколько я знаю Фрэнка, он выйдет на улицу, наловит других и выдаст за тех.
– Октавия последовала вслед за ним.

Ее душу охватила тоска, как только между ними возник знакомый холодок. Прежнего нельзя вернуть. Ум отказывался покориться человеку, который ее хладнокровно опоил и вызвал неестественный порыв.

Он ее обхитрил. Обманул. Предал. И этот стыд и разочарование были для нее невыносимы.

– Ну что ж, не буду слишком глубоко вдаваться в то, какое он примет решение.
– Руперт постарался, чтобы его речь снова звучала легкомысленно. Бокал шерри?

– Спасибо.
– Девушка приняла вино, поблагодарив его обычной теперь чужой и холодной улыбкой.

– Если мыши за обшивкой начнут плодиться, они нас скоро выживут из дома. Ей явно стоило больших усилий поддерживать разговор, и Руперт перешел к делу. У них осталась одна общая тема - их соглашение, и он заговорил сосредоточенно и деловито:

– Когда ты сможешь выманить Филиппа на свидание из города?

– После истории с Фрэнком Уиндхэм относится ко мне довольно настороженно, - ответила она.
– Мне кажется, хочет убедиться, что я не разнесла историю по всему свету и он не сделался всеобщим посмешищем. Но я продолжаю с ним заигрывать, и он постепенно сдается. Скажешь, когда выманить его в пустошь. Октавия отошла к окну.

С минуту Руперт глядел на нее. Октавия больше не говорила о своих делах с братом, а он ее больше не спрашивал. Не имел права командовать.

– Скажем, в следующую среду.
– Он сказал это так, словно они намечали чайную вечеринку.
– Я предупрежу Бена.

– А как дела со шпионом?
– Октавия продолжала смотреть в окно.

– Не думаю, чтобы он вообще был.

– А Моррис?

– Бен так не считает.

– Хорошо, значит, назначим на следующую среду, - Решено.
– Руперт поднялся.

Дверь за ним закрылась очень мягко. Ножка бокала хрустнула в пальцах Октавии. Сверкающее стекло впилось в кожу, и на ней выступила капелька крови.

Глава 19

Филипп Уиндхэм подъехал к дому и, выйдя из кареты, нахмурился: перед подъездом стояло незнакомое ландо. В эти ранние утренние часы на площади было немноголюдно, только чей-то лакей прогуливал жирного мопса.

– Кто у нас?
– спросил он дворецкого, когда тот распахнул перед ним дверь.

– Врач, милорд, - объяснил слуга.
– С леди Сюзанной худо. Няня сказала, что ее лихорадило всю ночь и миледи в большом волнении.