Чтение онлайн

Руперт зажал рукой рот. Несколько мгновений ему казалось, что его вот-вот стошнит.

– Почему ты мне ничего не сказала?
– спросил он, когда Октавия немного отдышалась.
– Я велел говорить обо всем, чем ты занимаешься с Уиндхэмом. Ставить в известность обо всех своих планах. Никуда с ним не ходить без моего разрешения!

Октавия медленно подняла голову - глаза ее были пусты. Когда она заговорила, Руперт подумал: а слышала ли она его вообще?

– Мне почти удалось взять кольцо. Оно в жилете.

Сняв, он бросил его на пол...

– Замолчи!
– Руперт прикрыл глаза, стараясь остановить поток картин, которые не в силах был вынести. Но Октавия продолжала, словно вовсе его не слышала:

– Я искала возможность, как бы его подобрать. А тут Фрэнк провалился в трубу, и я решила, что шанс появился. Но Филипп начал избивать мальчика, пришлось его останавливать. Так что с жилетом ничего не вышло. Извини.
– Она стала жалобно извиняться.
– В следующий раз...

Октавия не смогла договорить: Руперт схватил ее за плечи, его пальцы впились в тело, лицо - вплотную к ее лицу.

– Замолчи и слушай меня. Почему ты не рассказала о свидании? Я ведь тебе велел. Почему ослушалась?

Октавия моргнула - слова Руперта наконец пробили плотную пелену окружавшего ее кошмара.

– А почему я должна тебе говорить? Ты же не объясняешь мне свои планы.

– Это разные вещи.
– Он снова сильно тряхнул жену, изо всех сил стараясь достучаться до ее сознания.
– Мы договорились с самого начала, что ты будешь слушаться меня о всем. Почему ты нарушила уговор?

Октавия вздрогнула оттого, что его пальцы еще сильнее стиснули плечи, но гнев мужа ее, казалось, не тронул. Скатывался, словно капельки воды с кожи. Его волнения ее не касались, боль доставляли лишь собственные. И теперь, снова на грани истерики, она поняла, что именно ей чуть-чуть не пришлось пережить. И этот ужас был только отложен на время.

– А что бы изменилось, если бы я тебе рассказала?
– В тихом голосе послышалась неприкрытая горечь.
– Я делала то, на что подрядилась. Ты прекрасно знал, что это должно было произойти. Так какая разница, когда? Чтобы ты сидел и представлял, как там и что?
– Голос внезапно зазвучал громче. Этого ты хотел? Ты приобрел за деньги шлюху. Она выполняет свою работу. Но тебе показалось этого мало. Захотелось еще позабавиться, потешить больное воображение!

Откуда взялись эти страшные слова? Они срывались с ее губ, точно яд с жала гадюки, но Октавия не могла сказать, зачем и отчего. Внутри забурлило и вспенилось, и отрава нашла себе путь на волю.

Руперт посерел.

Октавия замолчала, потрясенная собственными словами. От последних лучей умирающего солнца на столе пролегли длинные тени. Руперт разжал пальцы и отступил назад.

– Как ты могла такое сказать?
– Теперь его голос стал удивленным и тихим.

– Ты мне с самого начала заявил, что в отношения с Филиппом будет вовлечено лишь мое тело, а душа и разум останутся нетронутыми. Так поступают только шлюхи, - ровным голосом объяснила Октавия.
– К чему притворяться, ты нанял публичную девку; Да и что еще ты мог обо мне подумать после того, как я оказалась в твоей постели?

Октавия отвернулась. Выплеснулись чувства, которые раньше даже в самых потаенных уголках души она боялась облекать в слова, и девушка чувствовала себя опустошенной.

Руперт тяжело вздохнул:

– Ничего позорного в той первой ночи не было.

– Конечно же, было. Я вела себя как распутница. Мы оба прекрасно понимаем: если бы это было не так, ты бы не предложил мне соблазнить своего врага.

Руперт взъерошил волосы. Подошел к окну, минуту постоял, наблюдая, как на землю быстро спускаются синие сумерки.

За его спиной не шевелясь сидела Октавия. В ту первую ночь ее поведение, без сомнения, было бесстыдным, но она о нем не сожалеет. Произошло то, что произошло.

Первым очень тихо заговорил Руперт:

– Ты нисколько не виновата в том, что случилось в "Королевском дубе".

– Ты сам сказал, это я тебя позвала.

– Позвала, но не по своей воле.
– Он по-прежнему невидяще вглядывался в падающую на землю ночь.

– Не понимаю.
– Октавия вдруг похолодела. Ей показалось, что в комнате затаилось нечто страшное, гораздо страшнее, чем вырвавшиеся у нее слова.

– Помнишь горячий пунш?

– Да.
– От нехорошего предчувствия Октавия схватилась за горло.

– Тогда, наверное, не забыла, как сказала, что хорошо бы в него добавить гвоздики?

– Помню.
– Страх вместе с тенью забился по углам. Руперт обернулся.

– В гвоздике содержалось вещество, которое помогает расслабиться.., снимает всякие самоограничения, усиливает чувственность.

Октавия непонимающе уставилась на мужа. Она помнила свои ощущения: особое возбуждение, беспокойство, провал в восхитительный, чувственный мир, без рассудочных и душевных барьеров. Ночь любви показалась ей сказкой.

– Ты меня опоил?
– В вопросе прозвучало сомнение, точно девушка не могла поверить в то, о чем спрашивала.

– Да.

– Значит.., значит, изнасиловал.

– Можно сказать и так.

– Но зачем?
– Она проговорила это очень тихо, но с невероятной силой.

Руперт вернулся к столу и сел. Пламя свечи внезапно резко очертило проступившие у рта и у глаз морщинки.

– Мне нужна была твоя помощь, - прямо ответил он, решив, что и так достаточно ее обманывал.
– Хотел привязать тебя к себе. Хотел, чтобы ты познала радость любви.

– Понимаю, - откликнулась Октавия и пригубила портвейн. Она надеялась, что вино растопит ком в горле, снимет тяжесть в груди.
– И у тебя все получилось.

Руперт потянулся к ее безвольно лежащей на столе руке, но она отдернула ее как ужаленная.

– Я хочу, чтобы ты мне поверила. С тех пор я больше так не думаю.

– И какое это имеет значение?
– безразлично произнесла Октавия, но ей хотелось плакать, кричать, выцарапать ему глаза.

Девушка встала.

– Извини, я хочу спать. Если это тебе так важно, о следующем свидании я тебя оповещу.

– Октавия...

Но в шорохе шелков она уже шла к выходу, и через секунду дверь за ней захлопнулась.

Руперт разразился проклятиями и не мог остановиться, пока не произнес все известные ему ругательства. Потом наполнил бокал и в мрачном молчании выпил.

Дела складывались хуже некуда, и он не знал, как их поправить. Если Октавия его не простит, делать нечего, придется ее отпустить.

Он поднялся и вышел из гостиной. У дверей Октавии рука уже хотела постучать, но Руперт передумал, боясь получить отказ. Просто без всяких церемоний вошел.