Чтение онлайн

Октавия сидела у окна. Когда она обернулась, Руперт увидел в ее глазах слезы.

– Милая моя!
– Он потянулся к ней, хотел утешить, погладить.

– Не трогай!
– Девушка прикрылась ладонями, точно защищаясь.

От этого жеста руки Руперта безвольно упали. Он стоял и смотрел на жену сверху вниз, ощущая себя беспомощным, как в детстве, когда от козней близнеца им овладевало бессилие. И не мог избавиться от мысли: то, что он сделал с Октавией, достойно не его, а Филиппа.

– Я не трону тебя, - немного помолчав, проговорил он.
– Просто зашел сказать, что ты свободна от своих обязательств. Все, что требуется от меня, я выполню, но тебе больше делать ничего не придется. Если пожелаешь, живи здесь, и я позабочусь о тебе и твоем отце, пока окончательно не разберусь с Ригби и Лакроссом и не верну вам состояние.

Октавия покачала головой. Раньше за то, чтобы услышать эти слова, она отдала бы многое. Но теперь девушка понимала, что их вынудили сказать неспокойная совесть и стыд - если, конечно, Руперт был способен на такие чувства. А она бы хотела, чтобы он страдал от стыда.

– Нет, от своих обязательств я не отступлюсь и добуду для тебя кольцо у Филиппа Уиндхэма. Мы заключили деловое соглашение и отныне будем ограничиваться только им.

Ее лицо стало решительным, а глаза похолодели. Слезы высохли, кроме тех, что струились из самого сердца. Так она оплакивала обрушившиеся на нее горе и предательство. Но те слезы были ему не видны.

– Хорошо, - спокойно согласился Руперт. Он обидел Октавию и потерял на нее все права. К тому, что он рассказал об их первой ночи в "Королевском дубе", добавить было нечего.

Он напомнил себе, что к этому моменту шел много лет, и теперь недалек тот час, когда Филипп Уиндхэм снова узнает о существовании брата. Если Октавия хочет помочь ему, он примет ее помощь. Он уже знал, как достать то, что было ему нужно.

– Но план у нас будет другой.
– Слова прозвучали отрывисто, за властным тоном он пытался скрыть свои раны. Нечего изливать на Октавию собственное горе.
– Несколько дней назад я решил его изменить. Поэтому, если бы ты мне рассказала о сегодняшнем свидании, я бы сказал, что надобность в нем отпала.

– Извини, не знала, - ответила Октавия с горьким сарказмом.

– Знала бы, если бы точно следовала моим указаниям.
– Губы Руперта плотно сжались.
– Но что сделано, то сделано. И теперь нам надо заманить Филиппа в пустошь Патни.

– А там ты его ограбишь?

– Угадала.

– Но он узнает тебя.

– Не сможет.

– Но все же риск очень велик.

– Не больше, чем обычно.

Девушка не ответила ни слова, и Руперту не оставалось ничего другого, как поклониться и направиться к двери.

– Доброй ночи, Октавия.

Когда он решил изменить план и не приносить ее в жертву? Неужели правда еще перед ссорой?

Но даже если и так, какое это имеет значение? Какое может иметь значение после того, в чем он признался?

Глава 18

Наемный экипаж замедлил движение и остановился на перекрестке. Дирк Ригби и Гектор Лакросс одновременно схватились за рукояти шпаг, как только услышали снаружи пронзительные крики бушующей толпы. В окнах с обеих сторон показались лица - раскрасневшиеся от спиртного крестьянские худые лица, лица, искаженные злобой, ощерившиеся от предвкушения воскресной забавы.

– Долой папство! Долой папство!
– выкрикивали они, и отдельные возгласы сливались в единый хор, наполнявший душный воздух летнего дня.

– Проклятие, вот влипли, - пробормотал Гектор, наполовину вытаскивая из ножен шпагу.

– Не надо, - заскулил Дирк.
– Это их только раззадорит.
– Он опустил стекло.
– Правильно, добрые граждане! Долой папство!
– И помахал рукой целому морю голов.
– Никакого послабления католикам! Долой папство!

В ответ всколыхнулся одобрительный рев множества глоток:

– Пусть проезжают!

Возница тоже закричал во всю мощь своих могучих легких:

– Долой папство!

Толпа снова одобрительно завопила и чуть раздалась, освободив ровно столько места, чтобы испуганные лошади могли двинуться к Лондонскому мосту. Возница щелкнул кнутом, экипаж набрал скорость и вскоре оказался далеко от толпы.

Гектор откинулся на спинку сиденья и утер лоб надушенным платком.

– Мерзкие твари! За кого они себя принимают, что решаются задерживать благородных людей?

Дирк снова закрыл окно. Воздух в экипаже прогрелся и казался спертым, но лондонская вонь в разгар жаркого летнего дня была еще невыносимее.

– Нужно вызвать армию, заковать лорда Джорджа в кандалы, - объявил он. Этот человек спятил... лишился ума.

– Но он знает, как подогреть толпу, - возразил Гектор.
– И везде, куда ни едет, происходит одно и то же. Каждый спешит его послушать, а со сборищ расходятся окрыленные антипапским пылом.

Дирк скривил гримасу, но ничего не ответил, потом наклонился вперед и выглянул в окошко. Впереди маячил красный кирпичный склад, а под ним неспешно несла свои грязные воды Темза, казавшаяся серой под тусклым светом подернутого дымкой солнца. Экипаж прогрохотал по мосту, свернул во двор и остановился перед зарешеченной дверью.

Седоки сошли на землю и огляделись. Вокруг было так же спокойно, как и в два предыдущих приезда. В прошлый раз они присутствовали на заседании Комитета вкладчиков Тадеуша Нильсена, а сегодня их вызвали на срочное собрание, посвященное новым проектам строительства на Арклейн.

– Вас подождать, джентльмены?
– спросил возница и смачно плюнул, стараясь попасть в проходящую посреди мощеного двора сточную канаву.

– Мы пробудем здесь не больше получаса.
– Гектор скривил гримасу.

– Тогда ладно.
– Возница снова устроился на своем сиденье и достал из бездонного кармана длинного сюртука обожженную трубку.
– Хорошо бы те балагуры пока успокоились.
– Он разжег вонючий табак.
– Попомните меня, они еще доставят неприятности. У этого лорда Джорджа Гордона шило в заду. Простите, джентльмены, что так вольно говорю о знати.

Ни один из седоков не удостоил его ответом. Они отвернулись и стали пробираться через заваленный всяким хламом двор.

Дверь им открыл Нед. За ним простиралась пещерная тьма.