Чтение онлайн

Клодия ничего не ответила. Она продолжала смотреть, как Давус ест, но удовольствие, которое я видел на её лице, исчезло, уступив место другому чувству, которое я не мог расшифровать.

OceanofPDF.com

Туман пророчеств

XV

Они встретились под розой.

Я смотрел на них, с трудом веря своим глазам: два самых опасных человека в Италии, чьи местонахождение и намерения были предметом всех разговоров, в пустой комнате в обшарпанном доме в самом сердце Рима. Пустой, если не считать двух стульев, на которых они сидели, шкафа у стены и единственного украшения комнаты – терракотовой вазы, висящей на стене над их головами, а в этой вазе – одна-единственная кроваво-красная роза.

Они встречались тайно, следуя древнему обычаю: все, кто встречается под розой, обязаны хранить молчание. Проследив за моим взглядом, Марк Целий поднял взгляд на розу.

«Идея Милона», – сказал он. «Он, знаете ли, очень серьёзно относится к подобным вещам – к знакам, предзнаменованиям, клятвам, предзнаменованиям. Вот и роза, чтобы гарантировать конфиденциальность – как будто кто-то из нас мог бы извлечь выгоду, предав другого. Конечно, это обязывает и тебя молчать, Гордиан. Что случилось? Ты выглядишь так, будто увидел Медузу. Входи! Боюсь, у нас всего два стула, так что, полагаю, нам всем лучше остаться стоять».

Я отпустила занавеску и вошла в комнату, ошеломлённая странностью момента. Что они делали здесь, в «Субуре»? А точнее, что они делали в комнате прямо над комнатой Кассандры, да ещё и в тот день, когда Кассандра знала, что я приду?

Они были одеты в соответствии с комнатой и районом: в потрёпанные туники и изношенные туфли. Волосы Милона были длиннее, чем я когда-либо видел, они были откинуты назад в лохматую гриву, а борода неухожена. У Целия на щеке было пятно грязи, как у какого-нибудь простого рабочего. Я не в первый раз видел их переодетыми. Во время одного из кровавых бунтов, последовавших за…

Убийство Клодия, Милон и Целий вместе спаслись от разъярённой толпы, сняв тоги и кольца гражданства и выдав себя за рабов. В этот раз на Целии было кольцо, но палец Милона был обнажён. Его лишили гражданства и права носить кольцо гражданина, когда он был изгнан из Рима.

«Это те самые маски, которые ты используешь, чтобы ходить по Риму инкогнито?» — спросил я. «Ты изображаешь бедного господина, Целия? А ты изображаешь его раба, Милона?»

Целий улыбнулся. «Я же говорил тебе, Майло, он умён. Искатель мало что упускает».

Милон хмыкнул и посмотрел на меня с едва скрываемой враждебностью. Он больше не был таким толстым и распущенным, каким я видел его в последний раз в Массилии, в пьяном угаре переносившим изгнание. Опасность и трудности побега и возвращения в Рим были написаны на его обветренном лице. Его коренастое телосложение борца вернулось в боевую форму. В глазах горел жёсткий, отчаянный блеск.

— Ты сказал, что Искатель будет рад нас видеть, Целий, — сказал Майло. — Мне кажется, он не рад. Он выглядит скорее расстроенным.

«Только потому, что мы застали его врасплох», — сказал Целий.

«Но как ещё мы могли бы обратиться к тебе, Гордиан? Мы же не могли прийти к тебе домой, правда? Это поставило бы под угрозу твою дорогую семью. Ты и так застал нас врасплох. Мы думали послать кого-нибудь за тобой, когда ты немного поспал. Но ты здесь по собственной воле».

«Я слышал, как вы разговаривали», — сказал я. «Я узнал голос Майло».

«Ха! И это он велел мне замолчать», — сказал Целий. «Но это же наш Милон. Он никогда не знал своей силы, ни разбивал две головы, ни кричал на меня, чтобы я говорил тише».

Я покачал головой. «Не понимаю. Что ты здесь делаешь?»

Целий поднял бровь. «Замышляет революцию, конечно».

«Нет, я имею в виду — здесь, в Риме. Все думают, что тебя давно нет».

«Так было. Так будет и снова. Я появляюсь и исчезаю, как клубы дыма! Но только что я снова в Риме. Замышлять революцию — дело непростое, Гордиан. И нудное, к тому же…»

И ты же знаешь, я никогда не любил тяжёлую работу. Ты не поверишь, сколько логистики это влечет за собой. Мне приходится быть везде одновременно, подбадривая своих сторонников, нашептывая утешения сомневающимся, поддерживая тех, кто боится, вкладывая монеты в ладони жадных. И, что немаловажно, обращаться к старым друзьям и знакомым за поддержкой. Он пристально посмотрел на меня.

«А ты, Милон?» — спросил я. «Не могу поверить, что ты осмелился ступить на землю Рима. Цезарь проявил милосердие, позволив тебе сохранить самообладание и остаться в Массилии. Он никогда этого не простит. Твоя жена знает, что ты здесь?»

«Оставьте Фаусту в покое!» — рявкнул Майло.

Я покачал головой. «Вы оба сошли с ума, раз собрались вот так в Субуре. Вас обязательно узнают или подслушают. Если Исаврик и Требоний вас найдут…»

«Не сделают», — сказал Целий. «Пока нет. Я прихожу и ухожу в городе, когда мне вздумается. У меня очень много сторонников, Гордиан. Больше, чем ты думаешь, я полагаю».

«Достаточно, чтобы организовать успешное восстание, здесь и сейчас?»

Его улыбка дрогнула. «Не совсем. Нежные побеги ещё требуют обработки. Мы с Майло решили, что лучше всего собрать вооружённые силы в сельской местности, чтобы взять город силой».

«Собрать армию? Как? Откуда? Все доступные воины уже зачислены на службу либо Цезарю, либо Помпею».

Но не все эти люди счастливы. По всей Италии расквартированы солдаты, которых принудили служить Цезарю.

Им скучно, они недовольны и готовы к мятежу. Они завидуют своим товарищам, переправившимся через реку с Цезарем и Антонием, потому что именно эти солдаты, а не те, кто остался, получат свою долю победной добычи; всё, что им остаётся, – это издеваться над жалкими горожанами и подбрасывать детей местным девушкам.

«Но ты пообещаешь им нечто лучшее? Нападение на сам Рим — с добычей для победителей? Ты позволишь им разграбить город, Целий? Это твоя месть Риму, Милон?»

Целий покачал головой. «Добычи будет предостаточно, чтобы вознаградить солдат, но её отнимут не у простых граждан, таких как ты, Гордиан. Её отнимут жадные землевладельцы и ростовщики, которые, подобно Крезу, разбогатели за последний год. Богатства, которые они награбили и накопили, будут возвращены и перераспределены, начиная с солдат, верных революции».

«Ты имеешь в виду, преданный тебе?»

Целий пожал плечами. «Кто-то должен возглавить бой».

«Ты обманываешь себя, Целий. Если ты возьмёшь Рим силой, ты не сможешь контролировать то, что произойдёт дальше. Ты говоришь, что будешь только грабить землевладельцев и ростовщиков, но не можешь этого гарантировать. Даже люди Цезаря время от времени выходили из-под его контроля, грабя и сжигая, хотя он им прямо приказывал этого не делать, — а ты не Цезарь, Целий».

«Рим болен, Гордиан. Ему требуется радикальное лечение».