Чтение онлайн

— Нет — Новости сообщённые Селивановым ошарашили, но майор быстро взял себя в руки и вот уже на сковородке скворчит, распространяя вкусные запахи, ароматная яичница с помидорами и репчатым луком, крупно порезанным кольцами.

— Чуть позже, я расскажу вам о сути той операции, которую вы и ваш новый отдел будете проводить — Гость невольно повёл носом, видимо не соврал насчёт голодного начала дня — Дело не простое, многое придётся делать без прикрытия и страховки, таковы правила. Сейчас давайте поедим, о деле чуть погодя…

Журавлёв не хотел есть, взяв только кусок хлеба, а гостю выложил всё содержимое сковороды в простую, с золотым ободком по краю, тарелку и сел напротив. Мужчины ели в молчании, гость аккуратно и быстро расправился с яичницей, несколько виновато глядя на Николая, а потом отпив изрядный глоток крепкого чаю, полковник вынул из старомодного серебряного портсигара папиросу, предложил Журавлёву, но тот отказался. Селиванов высек огонёк из простой в стальном испещрённом мелкими царапинками корпусе, явно недорогой, зажигалки «зиппо». Язычок почти бесцветного пламени опалил, архаичную, почти киношную папиросу «Герцеговина Флор». Лицо визитёра окуталось клубами ароматного дыма, от чего Николай почти инстинктивно поведя носом, потянулся к пачке «Столичных», лежавших тут же, на подоконнике кухонного окна, вместе с пластиковой, одноразовой зажигалкой. Делая приглашающий жест, Селиванов начал говорить и чем дальше он неторопливым тоном проговаривал всё то, о чём Журавлёв так или иначе догадывался, тем холоднее становилось в тот тёплый, августовский день восемьдесят восьмого года. А ещё спустя час, Селиванов ушёл, оставив новоиспечённого начальника отдела наедине с невесёлыми мыслями. Стране пришёл конец, государство доживает последние дни и с этим уже ничего не поделаешь. Эта фраза, произнесённая липовым полковником, до сих пор гремела в сознании. Даже то обстоятельство, что визитёр сообщил о своей принадлежности к самой закрытой секретной структуре в Союзе, не так потрясли Николая, как будоражащие, по своим масштабам перспективы краха всего, что он так любил и ради чего рисковал жизнью. Будь он менее посвящённым во всякие секретные дела человеком, обязательно бы послал Селиванова ко всем чертям. Но многочисленные факты и фактики копившиеся месяцы и годы, словно цветные стёклышки в детском калейдоскопе, неожиданно сложились в страшный, кровавый узор. Своих бойцов он пока решил не посвящать в детали сделки с комитетчиком, как для простоты Николай решил обозвать нечаянного гостя. Для них вполне будет достаточно его личного приказа или просьбы, в случае чего, ребята будут не при чём. Согласившись помогать организации, представляемой Изяславом, Журавлёв ни разу об этом не пожалел, поскольку работа ни чем не отличалась от обычной, даже рутинной деятельности группы и давала надежду, пусть зыбкую, но скоро у людей не станет и этого. Для солдата, каким Журавлёв себя полагал всю свою сознательную жизнь, нет хуже осознания того, что бороться с врагом, уже идущим по родной земле — нет никакой возможности. Альтернатива, предложенная Изяславом, давала более чем широкие перспективы в противодействии агрессору и Николай твёрдо решил, что будет биться до последней возможности, то есть до тех пор, пока жив. Что до семьи, то он знал твёрдо, что если просто сбежит, прихватив их то не сможет жить с осознанием факта дезертирства. Зина и Машенька должны понять, кроме того, гость пообещал, что Комитет не оставит семьи тех, кто сам вынужден подставляться под удар. Обычно, Журавлёв не доверял всяческим голословным посулам, но что-то подсказывало: невзрачный человечек не врёт.

Задания от нового куратора приходили по линии управления, за них точно также шли поощрения, премии и даже награды, только вот теперь, майор чётко осознавал, что вся работа его отдела направлена на подготовку какой-то крупной операции. Всё как всегда скрыто и он, как рядовой исполнитель, знал лишь часть от целого. Но вот сейчас, в прожаренном египетском дворике, он понял, что вершиться нечто важное. Задание было простым: захватить группу американских и немецких разведчиков, под видом археологов копающих неподалёку о знаменитой пирамиды Джосера. [81] Люди, с которыми предстояло воевать, были выведены своими официальными структурами за штат и подчинялись странной организации под названием «Консорциум». С тех пор, как Журавлёв стал выполнять задания комитетчика, он уже три раза так или иначе входил в соприкосновение с оперативниками принадлежавшими именно к этой организации. Воевали они жёстко, без перчаток, как впрочем и сам Николай, понимая, что поставлено на карту…

От размышлений его отвлёк звук мотора белого микроавтобуса «Тойота», который въехал под арку. Внутри старенького, скрипучего авто, сидело трое его бойцов. Подхватив дипломат, внутри которого укрылся лёгкий укороченный немецкий пистолет-пулемёт МР-5. [82] Магазин этой новой игрушки был снаряжен бронебойными патронами и при нажатии клавиши под ручкой переноски из дипломата прольётся свинцовый вихрь, от которого не спасут даже новомодные кевларовые бронежилеты. Патроны, ему передал молчаливый парень из штата посольской охраны, через него же Николай и его бойцы получили всё остальное оборудование, снаряжение и машину. Судя по звуку у неё, под капотом был форсированный двигатель, а вместо обычной магнитолы, стоял широкополосный сканер радиочастот. За рулём сидел Вадим Свешников, смуглый, горбоносый крепыш. Которого можно было свободно принять за местного, благо по-арабски, тот говорил практически как местный житель. Вадик был классным водителем и по совместительству — пилотом, способным поднять в воздух и посадить где угодно всё, от современного истребителя, до тяжёлого, пассажирского лайнера. Сделав ему знак двигаться к контрольной отметке, Журавлёв откинулся на сиденье, спросив сидевшего рядом Ивана Винниченко, сухопарого шатена, с тонкими, интеллигентными чертами лица. Роговые очки, кудрявая, с высокими залысинами на лбу, тёмно-каштановая шевелюра и обезоруживающая застенчивая улыбка Ивана, стоила жизни двум агентам израильской «Моссад», пятерым американцам — цэрэушникам и тем троим «коллегам» из геленовской шарашки, расстрелявшим в Вене австрийцев-связников. Винниченко был ликвидатором, штатной «тяжёлой артиллерией» группы. Кроме того, он слыл мастером перевоплощений и чуял слежку каким-то неизвестным науке органом, который не раз и ни два выручал всю группу и его самого. Сложив на коленях худые руки, Иван с интересом поглядывал в боковоё окно и вообще, незаметно осматривался. При этом, боец мурлыкал себе под нос песенку из мультфильма «Трое из Простоквашино» — сигнал о том, что слежки нет.

— Макс уже на «подскоке», командир — Нарушил молчание третий боец, повернувшийся в вполоборота к Журавлёву с переднего пассажирского сидения — Клиенты сидят в пансионате, на северо-восточной окраине города. Двое уехали на раскопки ещё вчера, вернулись два часа назад. В сеансах связи нет нештатных выходов в эфир, новых людей, кроме связника не появлялось.

Этим третьим, был Эдик Павликян — взрывотехник. Вопреки стереотипам, сложившихся о его соотечественниках, мрачный и неразговорчивый крепыш с наголо бритым черепом, блестевшим в лучах клонящегося к закату солнца. Особо выделялись на его плоском лице щетинистая, «профессорская» бородка и крючковатый, длинный нос. Нетипичный, по складу характера, армянин, умел опережать вопросы, которые Журавлёв хотел задать, но болтливостью не отличался. Эта его привычка бухнуть то, что витало в воздухе и как ни в чём не бывало, продолжить смотреть в пространство, словно всё сказанное не имело к нему ровным счётом никакого отношения, снискала Павликяну славу некоего говорящего камня. Отсюда и пошла его кличка — Командор, очень уж он походил по манере поведения на каменную статую из известного фильма с Высоцким. Но взрывником Эдик был знатным: именно он один раз изготовил из пластиковой взрывчатки точную копию кофейной чашки, практически неотличимой от обычной с химическим детонатором. Чашка с налитым в неё горячим кофе, попала в руки к намеченному в мишени гражданину Арабских Эмиратов, любившему давать деньги афганским моджахедам. Любитель кофе, почитал это за богоугодное дело и Аллах наверняка засчитал ему пожертвования как плюс в общей статистике, когда обычная кофейная чашка снесла своему владельцу голову. Дело в том, что духовский благодетель, держал приличный штат охраны и полный набор сканеров определяющей работу электронных устройств. Даже в сортир он ходил только после проверки комнаты на наличие «сюрпризов», а штурм в тех условиях обернулся бы для группы Журавлёва стопроцентным уничтожением личного состава и не гарантировал устранение мишени. Четыре пояса безопасности, два полных взвода хорошо подготовленных охранников и близость военной базы, откуда подкрепление людям «благотворителя» придёт в течение десяти минут, не оставляло никаких шансов. И тогда Павликян продемонстрировал своё изобретение в действии и сам сыграл официанта кофейни, где мишень постоянно останавливалась по пути из города в своё поместье, чтобы выкурить кальян и запить его чашкой крепкого кофе. А этот напиток там действительно готовили бесподобно, во вкусе «благотворителю» не откажешь…

Тем временем, микроавтобус свернул с улицы в очередной дворик, четырёхэтажного, блочного дома и остановился возле единственной двустворчатой двери, расположенной ниже ряда узких окон, скрытых опущенными жалюзи из белой гофрированной жести. Как и везде на окраинах, во двор выходило больше окон нежели на улицу, чем и воспользовался Максим Осипов — лучший стрелок подразделения. Сейчас, он находился на третьем этаже, в одной из трёх снятых под «офисные нужды», комнат. Макс вёл наблюдение за зданием, расположенной через улицу. Наблюдательную точку, или на жаргоне «подскок», Макс выбирал сам. Расчёт строился прежде всего на том, что выбранный дом был одним из пяти самых высоких зданий в полукилометре от двухэтажного пансионата, где разместились оперативники «Консорциума». Объект наблюдения просматривался с четырёх сторон, снайпер мог видеть всех, кто входил и выходил из пансиона, а также для обзора открывалась большая часть внутреннего двора и небольшой крытый гараж на четыре машины. Журавлёв осмотрел своё воинство и уточнил у Командора:

— Когда транспорт с дежурной сменой пойдёт в Саккару?

— Через двадцать минут. Изменений нет: трое сядут в крытый фургон, водитель — мужик из местных, используется втёмную, приезжает на своём старом «форде» спустя ещё десять минут. Тех, кто в фургоне он никогда не видит, заводит машину и везёт её к лагерю возле пирамиды. Там его отвлекают, якобы для подписи наряда на новое оборудование, пока пассажиры выйдут. Потом водила порожняком идёт в город и так каждый день, но пассажиры у него бывают только раз в двое суток.

— Значит, эти парни наша первая мишень, как мы и предполагали — Николай позволил себе чуть улыбнуться — Тогда всё разыгрываем по второму сценарию, одежда наша подобрана правильно?

— Не отличишь — Это уже вступил Свешников, отвечавший ещё и за матобеспечение — С трёх метров будете неотличимы от этих гавриков.

— Тогда, все на исходный рубеж, проверим связь и оружие.

Бойцы без суеты начали собираться. Все они были одеты в светлые, лёгкие брюки мешковатого покроя, какие носят туристы и свободные, на выпуск льняные рубашки, с длинными рукавами и открытым воротом. На ногах у каждого — лёгкие туфли, но сшитые из специальной ткани, с подошвой из армированной резины. Под всем этим укрывались наколенники и налокотники, плотно прилегающие к телу, не выпиравшие под тканью одежды. Также все, включая водителя, имели под рубахой лёгкие бронежилеты скрытого ношения, способные остановить как обычную, девятимиллиметровую, так и более мощную, револьверную — любимого американцами «сорок пятого» калибра. Командор и Винниченко были с полноразмерными МР-5, ставшими существенно длиннее из-за навинченных глушителей, Свешников был только с пистолем(тупоносый ПБ уютно пригрелся у водителя под рубахой в поясной кобуре). Журавлёв тоже носил глушёного «макарку», но сзади, чтобы портье за стойкой не насторожился раньше времени. Как следовало из их собственных наблюдений за противником и сопроводительной информации переданной связником, оперативники Консорциума вооружились круто, но довольно стандартно. Все четверо в лёгких «брониках», скрытого ношения М-200, [83] у двоих лёгкие автоматические «Глоки», [84] а двое других бойцов вооружены ножами и скорострельными «Ингрэмами». [85] Кроме того, каждый имел коротковолновую радиостанцию и по паре наступательных гранат. Если не застать этих ребят врасплох, затяжной перестрелки и потерь не избежать: дистанция огневого контакта колебалась от пятнадцати, до двух метров, поскольку Журавлёв планировал войти в здание с парадного входа, отвлекая на себя внимание противника, а Командор и Винниченко, должны будут войти со двора, заходя с тыла. Макс со своей австрийской «снайперкой» [86] выполнял роль прикрытия, на случай прибытия к противнику подкрепления или если кто-нибудь из них прорвётся из пансионата наружу. Свешников же, как всегда страховал всю группу, держа транспорт «под парами» и слушал полицейскую волну.

Николай поправил гарнитуру наушника и вышел из фургона в сгустившиеся вечерние сумерки. Спокойно миновав арку и пропетляв между невысокими домишками, отделявшими амеровский «теремок» [87] от их временного пристанища. Прислонившись к горячей, нагретой за день стене дома, из-за угла которого отлично просматривался вход на объект, Журавлёв замер, ожидая сигнала от штурмовой группы.

— Я Небо — Ожил спустя три минуты наушник, говоривший голосом Макса — Второй и Третий вышли на исходные. По секторам — зелёный.

— Принял — Едва шевеля губами пробормотал в рукав рубашки, где прятался микрофон Журавлёв — Кибитка, как погода?

— Здесь Кибитка — Это докладывал Свешников, перебазировавшийся таким образом, чтобы в случае чего прикрыть отход снайпера, а сейчас, напряжённо слушал эфир — Погода без осадков, ясная.

— Здесь Первый, начинаю движение. Номерам — отмашка, работаем.

Прогулочным, неторопливым шагом, Николай двинулся к парадному входу в «теремок». Связник, кроме всего прочего, передал кодовую фразу, для обмена с дежурным американской явки. Согласно плану, на короткое время Журавлёв представлялся агентом, вынужденным срочно уходить от преследования. Фраза должна была запутать дежурного, но лишь на короткое время: сигнал о провале агента идёт по независимому каналу, чтобы и сам агент не пришёл в проваленный адрес. Но главной задачей виделась не столько инфильтрация, сколько бесшумное уничтожение охраны едущей на объект в пустыне, чтобы под их личиной проникнуть в лагерь «археологов». Для этого нужно было ликвидировать всех в «теремке», не привлекая внимания. Подойдя к наружной двери, Николай нажал на кнопку интеркома справа от неё и отчётливо, имитируя южный акцент произнёс по-арабски, коверкая слова на американский манер:

— Добрый вечер, меня интересует, сдаётся ли ещё первый этаж, как было сказано в объявлении?

В руке, помимо кейса, Журавлёв зажал свёрнутую «трубочкой» газету, как и было указано в инструкции связника. Дверь с лёгким жужжанием приоткрылась и Николай не мешкая проскользнул внутрь. Впереди была ещё одна двустворчатая дверь, с большими, почти до пояса взрослого человека, вставками из безобидного на вид грязноватого армированного стекла. Сразу за ними, в глубине небольшого холла, за высокой стойкой сидел хмурый, парень, по виду типичный европеец. Коротко стриженная шевелюра, серые глаза, сломанный «боксёрский» нос, тонкие, плотно сжатые губы. Дежурный устал, это было предусмотрено планом — начать штурм за час до пересменки охраны и за десять минут до прибытия водителя. Услышав пароль, охранник впустил гостя, но вторые двери не открыл, вглядываясь в незнакомое лицо. Журавлёв виновато улыбнувшись, чуть переместил кейс так, чтобы первая же очередь прошла поверх стальной пластины, скрытой за фанерными панелями дверных створок и нажал на спуск под ручкой переноски.