Туман войны
Шрифт:
Холмик с торчащим из нагромождения растительности каменным боком древней пирамиды показался впереди лишь через час с небольшим. Из кустов навстречу мне выступил утыканный ветками и обмазанный грязью Славка, давая сигнал спускаться вниз. Детонатор уже спешил сменить меня. Поэтому обошлось без разговоров, мы лишь коротко обменялись данными по обстановке и он заскользил туда, откуда я только что появился. Сказано между нами было не много, но я уже частично был готов к тому, что увижу спустившись под землю. В комнате, освещённой парой «ночников» меня ждал невозмутимый Дуга и тот странный путник, которого я засёк давеча на болоте. Как я уже заметил раньше, это был кучерявый заросший такой же кудлатой бородкой брюнет лет сорока, одетый в стираную коричневую майку, грязные джинсовые шорты до колен и плетёные сандалии. Костюм дополнял широкий «офицерский» ремень, советского образца с линялой, пустой в данное время, американской кобурой. Ещё я заметил у ног моего бойца снарягу гостя: китайского образца «лифчик», с четырьмя снаряженными магазинами для «калаша» и сам автомат, но уже с массивным пулемётным «барабанником» на семьдесят пять патронов. Оружие и снаряжение казались поношенным, но ухоженным и добротным, что безусловно делало честь его хозяину. Кивнув пулемётчику, я не глядя на пленника, спокойно сидевшего на корточках у дальней стены, подошёл к груде снаряги и взял в руки АК. Это был советский АКМ, старая добрая «раскладушка». Отсоединив барабанный магазин, я быстро разобрал его: семьдесят патронов в улитке, пружина тугая явно поджатая вручную. И снова незнакомец вызывал только уважение, поскольку набивал барабан не до самого конца, чтобы избежать перекоса патрона, но и правильно обжал пружину чтобы «маслята» плотно сидели внутри магазина, не бренча во время каждого движения бойца. Снова присоединив магазин к оружию, я опустил автомат в кучу. Поднял и вынул из ножен мачете, лежавшее рядом с автоматом. Тяжёлый клинок с односторонней режущей кромкой, не слишком острый. Чтобы лезвие не застревало в слишком твёрдых бамбуковых стволах и мясистых лианах, хорошо сбалансированное, держать удобно. Такой штукой хоть головы рубить, хоть щепу на дрова лущить — одно удовольствие и ноль проблем. Опять убеждаюсь, что владелец — дядька опытный, в здешних краях не новичок. Среди прочего, нахожу и пару метательных ножиков, в просторечье именуемые «рыбка», за характерную форму. Пленник носил их слева за тканевой прокладкой «разгрузки», чтобы в случае опасности и будучи обезоруженным, можно было купить себе немного времени для побега, или прихватить с собой на небо какого-нибудь бедолагу с невезучей кармой. Я аккуратно вложил «рыбки» в нашитые самочинным образом кожаные чехлы и тоже положил обратно в кучу к остальным пожиткам гостя. Пистоль тоже говорил о хозяине только хорошее: испанский «STAR-P» [94] с пообтёртым воронением, надёжная проверенная временем машинка, с какой тут ходит довольно много народу, включая полицейских и вояк. Всё скромно, без выкрутасов и не вызовет излишнего возбуждения ни у одного нормального «контрика». [95] Пистолет тоже отправился в общую кучу трофеев.
94
Имеется ввиду испанский полуавтоматический пистолет, производимый по лицензии американской фирмы «Colt». Данное изделие — точная копия популярной модели Colt M1911, но он более дешёвый, что совсем не означает плохой. STAR — простой в обслуживании и применении, довольно надёжный пистолет, распространённый в странах Латинской Америке так широко, как пистолет системы Макарова на просторах бывшего СССР. ТТХ(mod. P): УСМ: одинарного действия. Калибр:.45ACP. Вес без патронов: 1085 г. Длина: 215 мм. Длина ствола: 122 мм. Емкость магазина: 7 патронов.
95
«контрик» — жаргонное прозвище сотрудника военной контрразведки.
Дуга тут же подал мне тоненькую пачку документов пленника. Тут ничего особенного: чилийский паспорт, явно настоящий, в котором стояла фотография кучерявого гостя и говорилось, что это Рональдо Аугусто Вебер, подданный этой замечательной страны. С визами был полный бардак, но это опять же ничего не говорило, тут такое сплошь и рядом. Были ещё какие-то бумажки, явно коммерческого толка из которых следовало, что парень то ли рыбак с бизнесменским душком, то ли бизнесмен, зарабатывающий на жизнь рыбным промыслом. Я присел на корточки в двух метрах от гостя и начал беседу:
— Времени у меня не много. Поэтому давай быстро поговорим, о том кто ты на самом деле и как тебя сюда занесло. Лучше, если скажешь всё сразу, не заставляя нас с приятелем спрашивать по-плохому. Ну как, договорились?
Мужик только улыбнулся и на ломанном русском, но тщательно выговаривая каждое слово проговорил:
— «Заря-шесть».
Дуга только хмыкнул, убрав ствол пулемёта в сторону отведя взгляд от пленного, прикрыл глаза и улыбнулся. Мы оба знали, что означают эти два слова. Наш командир, полковник Серебряников жив и не помер по дороге в больничку, вертушка долетела. Но вот откуда грамотный чилиец знал маршрут к острову и где наш мальчишка, эта часть вызывала вопросы. Я снова обратился к парню:
— «Заря-тринадцать» — Но пленник не расслабился, лицо его закаменело и он попытался дёрнуть связанными руками. Я успокаивающе улыбнулся и продолжил — «Заря двенадцать», расслабься амиго. Сам видишь, не на курорте отдыхаем, я тоже должен был удостовериться, что ты от друзей.
— Сильверо послал меня к вам, ваш парнишка добрался до отряда Рауля — Чилиец говорил бегло, но с сильным акцентом, возможно учился в Союзе, где и научился так правильно говорить — Но потерял слишком много крови. Симон объяснил как найти вас здесь, я часто хожу через границу, знаю тут дороги.
— Как сам Сильверо, ты давно видел его?
Сомнения не оставляли меня до сих пор, парень пока плёл всё складно, что не исключало подставы: нашего пацана могли перехватить и выпытать все подробности касаемо местности, наших имён и званий в отряде. В этом случае я искал условного знака о провале. Что ни говори, а Симон — верный камрад, он должен был послать мне весточку, если что-то пошло не так.
— Команданте был плох, рана нехорошая, воняло сильно — Вебер поморщился, видно вспомнив рану полковника — Но женщина из отряда почти сутки не выходила из дома где его резали, а потом патруль нашёл вашего связника. Парнишка почти умер от усталости, но дошёл, потом упал замертво. Сеньорита Анна и старый шаман помогли привести его в чувство, он отказывался говорить с кем-то корме ваших.
Вебер чуть перевёл дух и знаками показал на меня и Дугу, давая понять, что имеет ввиду гринго. Я быстро посмотрел пленнику в глаза и коротко спросил:
— Кто был в лагере, кроме Сильверо из… наших?
— Только инструктор по радиоделу, но… — Тут губы Вебера тронула едва уловимая презрительная усмешка — Он ничего не мог сказать, только напился сразу после прилёта и с тех пор не выходил из ваше казармы.
Нет, связник точно не врал: так тонко знать обстановку в лагере и среди советников мог лишь побывавший там, хотя я никогда конкретно этого парня там не встречал. Его слова косвенно подтверждались данными по общей обстановке сложившейся на сегодняшний момент. Перво-наперво, поиски не прекратились, это говорит о том, что Симон либо был замечен и ушёл или убит при попытке его захвата федералами. Случись иначе, поисковый невод сместился бы к северо-западу от болот, ближе к расположению партизанских баз. В случае, если паренька бы удалось взять живьём и допросить, сюда не стали бы посылать одного провокатора. Американских друзей сейчас в штабе поисковиков нет, а местным и так досталось от нас, чтобы загонять в болото роту — другую ради призрачного шанса взять нас живьём. Перемешают остров с болотной жижей и вся недолга. Поэтому теперь важно послушать, какие вести принёс нам этот мутный гонец. Однако внутренне я уже чувствовал скорое избавление от местного колорита в лице пиявок и надоедливой мошкары. Поднявшись, я подхватил снарягу и оружие, изъятые у Вебера при захвате и аккуратно положил возле ног связника:
— Излагай, амиго, как выводить нас отсюда станешь…
Связной кивнул, без усилий поднявшись на ноги и начал излагать, попутно рассовывая свои вещи по отведённым им местам. Получалось это у него сноровисто, чувствовалась долгая многолетняя практика.
— Про миномёты и замаскированные посты вы уже всё знаете — Тут гость сделал паузу, посмотрев на меня и дождавшись утвердительного кивка продолжил — Этот el cobarde graco Рауль [96] не пошлёт своих людей вам на помощь. Ваши начальники не дают столько денег, чтобы заставить команданте рисковать. Это осложняет ситуацию, но не делает её безвыходной. Мы выйдем через час, чтобы подгадать время пересменки дозоров возле южной тропы. Вы пойдёте вдоль неё, держа направление на юго-восток, чтобы выйти к партизанским передовым постам у перекрёстка Ди Мадре, на юге. Если держаться тропы, то это всего два дня до точки рандеву. Координаты точки встречи — 34'69, ориентиры: два больших белых валуна, мимо не пройдёте. Там ещё неделю будут дежурить люди Рауля, это единственное на что он дал согласие. Каждый из них так или иначе знает кого-то из вас в лицо, поэтому двигайтесь аккуратно, дайте себя разглядеть… Если получится дойти.
96
Буквально: жирный трус Рауль.
— Это ты верно заметил, уважаемый: если получится добраться до тех краёв. А ты не забыл, что после пересменки постов, по берегу ходит два встречных мобильных патруля и они заметят наши следы…
— Всё предусмотрено, команданте Мигель — Вебер успокаивающе поднял правую ладонь, как бы защищаясь от моего резкого возражения, с пробивающимся лёгким акцентом и оговорками продолжил излагать — Я с вами не пойду, а отвлеку на себя внимание патрулей имитируя прорыв в северном направлении к предегорам, так правильно говорю, понимаете? Они подумают, вы идёте к горам. Впереди вашего передового поста, кроме пары секретов сидит полторы сотни паратруппер… Десантников, да? Рассредоточены они вдоль тропы по обеим её сторонам в сельве. Пройти сквозь них незаметно не удастся. Я понял, что вы задумали, это смелый план. Но обмануть командиров миномётных батарей не получится, они точно знают расположение своих частей у тропы, затребуют командиров взводов, удостоверить ваши целеуказания. Поэтому я буду делать шум, «федерале» подумают, что вы прорываетесь к горам и снимут людей с тропы, тогда вам останется только тихо пройти мимо вскрытого первого поста наблюдения. Второй «секрет» оборудован западнее, и вам не придётся связываться с тамошними сторожами, поскольку основные силы уйдут, с тем чтобы отрезать мене путь к отступлению. Второй раз «федерале» не захотят упустить тех, кто им так напакостил. Окно будет небольшое и фору дам, сколько смогу, но более чем на пару часов не рассчитывайте. Местные солдаты не дураки, обман вскроют, как только… Но лучше не будем о грустном, правильно я сказал, нет? В любом случае, уходите по возможности очень быстро и лучше не шуметь, компренде? [97]
97
Ясно — исп.
Такой поворот событий меня резко обескуражил: человек пришедший от бати, вот так запросто говорил о том, что идёт на верную смерть, причём совершенно добровольно. Внимательно посмотрев в глаза «чилийца», я спросил:
— Шансов вырваться нет и в твоём случае, верно мыслишь — в том направлении развёрнуто до двух батальонов пехоты, хорошо натасканных на войну в лесу. Зачем ты это делаешь?
Вебер закончил прилаживать мачете за поясом так, чтобы рукоять была внизу и слева под рукой. Высказав всё, что ему казалось важным довести до меня, он совсем успокоился, движения вновь приобрели некую плавность, голос стал звучать ровнее. Потом подогнав всё как было раньше и попрыгав на месте, в совершенно знакомой мне по «учебке» манере, просто ответил:
— Все мы выполняем свой долг, камрад Мигель. Сильверо вытащил из Чили мою беременную жену и двоих малолетних племянников. Им всем грозил расстрел за мою принадлежность к компартии, семьи коммунистов тогда в семьдесят третьем вырезали сотнями. [98] А Сильверо рисковал собой, получил пулю под сердце ради моих родных, хотя мог уйти списав всё на экстремальные условия. Теперь, благодаря тебе, я могу вернуть долг — «Чилиец» поглядел на меня спокойно, с твёрдостью, речь его сгладилась, а с торопливостью пропали и речевые оговорки — Но даже если бы мне просто приказали умереть, спасая товарищей, я тоже бы не колебался. Дело, за которое мы тут сражаемся… Свобода очень дорого стоит, компадре Мигель. Мы в Чили это очень хорошо помним и не стоим за ценой.
98
Связной описывает последствия событий происходивших в Чили в начале 70-х годов прошлого века. Тогда, во время правления Сальвадора Альенде были национализированы добывающие компании, что вызвало негативную реакцию со стороны США и Великобритании. Опираясь на крупную буржуазию Чили, неофашистские группировки и значительную часть армии, ЦРУ организовало военный переворот.
В 6 часов утра 11 сентября 1973 года поступило сообщение о восстании флота в Вальпараисо. Главой военной хунты стал начальник генштаба чилийских ВС, генерал армии Аугусто Пиночет. Альенде и несколько преданных ему единомышленников и сотрудников службы охраны, были блокированы в президентском дворце «Ла Монеда», столичного города Сантьяго. Путчисты предложили президенту и его сторонникам сложить оружие и сдаться, на что Альенде ответил категорическим отказом, предварительно приказав выпустить из дворца женщин и детей, в т/ч своих собственных дочерей.
В ходе штурма Сальвадор Альенде был убит тремя выстрелами в голову и грудь, а из его тела при последующем вскрытии извлекли ещё триндцать пуль. Позднее, были обнародованы данные экспертизы, говорившие в пользу якобы имевшего место самоубийства Сальвадора Альенде. Однако очевидцы этого не подтверждают: по их словам, президента убил несколькими выстрелами из пистолета один из командиров штурмовых групп путчистов. Это произошло от того, что Альенде сам активно учавствовал в обороне дворца, подбадривал защитников, самолично довольно успешно воевал (по свидетельствам очевидцев, он подбил выстрелом из РПГ один из танков путчистов в самом начале боя), вследствие чего и был опознан нападавшими. А поскольку за его голову уже объявили награду, за президентом довольно активно охотились. Какому-то офицеру повезло застрелить Альенде из личного оружия, причём с довольно близкого расстояния, но штурм захлебнулся и тело президента удалось отбить. После этого, сотрудники аппарата президента перенесли уже мёртвого Альенде в его кабинет и обрядили в парадный мундир с регалиями, где путчисты в последствии издевались над трупом, расстреляв покойного из автоматов.
Сам Альенде говорил жене перед началом штурма: «Только мертвым я оставлю „Ла Монеду“, но умру сражаясь. Совершать самоубийство, как Бальмаседа я не стану» (Бальмаседа Хосе Мануэль, президент Чили 1886–1891, покончил с собой в связи с путчем, организованным консервативно-клерикальными кругами). Президент был очень жизнелюбивым человеком и нет никаких улик подтверждающих версию суицида, выдвигаемую американскими и чилийскими экспертами вплоть до 1991 г. На требования оппонентов предоставить доказательства своей версии, официальные власти Чили просто промолчали.
Последовавшие за этим годы террора унесли жизни более чем тридцати тысяч человек, лишь треть из которых так или иначе имела отношение к сторонникам Альенде и ещё меньше среди них было членов компартии Чили.
Я немного опешил, так как в голове сложились разрозненные кусочки мозаики, бередившие сознание вот уже на протяжении всего разговора с Вебером. Передо мной явно стоял человек, прошедший горнило чилийского путча семьдесят третьего года. В силу обстоятельств, я лишь слышал о трагических событиях той осени, когда был убит Сальвадор Альенде. В зарубежной прессе писали, что чилийский президент не выдержал натиска обстоятельств и застрелился, но кипы прочитанных мной газетных статей и обрывки разговоров бывавших в тех краях коллег говорили иное. Человек отказавшийся сдаться и в первых рядах дерущийся с более многочисленным и хорошо вооружённым противником не мог быть малодушным трусом. Часто мы лишь интуитивно чувствуем правду, хотя ничто не подтверждает нашей убеждённости фактически. И вот теперь. Обстоятельства сложились так, что вроде нашёлся человек способный хоть немного прояснить давно мучающий меня вопрос. Пока мы готовились покинуть странное сооружение, служившее группе убежищем уже долгое. По нашим меркам, время, я задал Веберу давно созревший вопрос: