Чтение онлайн

В 280 милях к западу от Сан-Франциско

Мади сидел на полу своей каюты, скрестив ноги, и пытался медитировать. Он чувствовал, как корабль раскачивается. Ему потребовалась целая вечность, чтобы научиться сидеть так же, как другие Железные Стражи. Он не был особо гибким, но давно решил, что если они могут что-то делать, то и он сможет, и теперь мог сидеть неподвижно, как статуя, часами. В Академии старый мастер Сироюки подходил к нему и хлопал боккэном по спине всякий раз, когда он начинал сутулиться. Старый ублюдок был помешан на осанке.

Мысли о старом мастере заставили его улыбнуться. В этом и была его проблема с медитацией: мысли так и лезли в голову. Теперь он вспоминал Сироюки с его нелепыми самурайскими усами. Он ненавидел Мади. Не только за то, что тот стал первым белым, принятым на жестокие тренировки Железной гвардии, но и за то, что Мади попал в Японию в качестве военнопленного.

Он служил в Сибири в составе Американских экспедиционных сил, "Полярных медведей", как их называли в новостях. Это была дерьмовая миссия в холодном и беспощадном месте, в основном по защите американских деловых интересов, пока большевики получали по заднице от японцев. Он отстал от своего подразделения, когда его трусливый командир запаниковал и сбежал. Это было мучительное чувство, ждать на посту подкрепления, которое так и не пришло. Он три недели шел пешком через самый холодный лес в мире, но в конце концов его схватили солдаты Империума, хотя по пути он убил немало из них.

Они тащили его за лошадьми много миль, но он не сдавался. Тогда они бросили его в глубокую темную яму и перестали кормить, но он питался крысами, которых давил своей Силой. Однажды появился новый командир, и он был поражен, увидев одноглазого Тяжеловеса, прикованного в яме. Судя по всему, за те недели, что он скрывался от японцев и убивал их, за ним закрепилась репутация какого-то белого чудака. Он был самым крупным мужчиной из всех, кого когда-либо видели японцы, и единственным американцем в лагере, поэтому новый командир логично решил, что будет забавно посмотреть, как он сражается с пленными русскими ради его развлечения.

Это было весело. Он никогда не испытывал угрызений совести из-за убийств. Это было единственное, в чем он был хорош. Обычных русских было легко победить. Он мог переломить большинство из них пополам. С сибиряками дело обстояло иначе. Эти парни были крепкими, и он обзавелся кучей шрамов, развлекая японцев. После этого его снова бросили в яму, но на этот раз командир прислал еду, честное слово, настоящую еду. В основном это был рис, но после крыс рис был очень кстати.

Так продолжалось еще месяц, пока Мади не истребил почти всех заключенных в лагере. Когда русские закончились, в лагерь привезли китайцев, по пять человек за раз, а когда и они закончились, Мади бросили на арену с разъяренным медведем. С медведем справиться было легко. Десятисекундный выброс Силы превратил его в кашу.

Мади пытался сбежать, и не раз. В первый раз его избили до полусмерти прикладами, но командир приказал оставить его в живых. К тому моменту он уже был заинтригован Мади. Во время второй попытки сбежать погибли почти дюжина охранников лагеря, и Мади был уверен, что ему отрубят голову, но вместо этого он очнулся прикованным к стене в яме, а командир сидел напротив него на табурете.

Мади помнил это как вчерашний день.

Мужчина долго изучал его, прежде чем заговорить. Командир говорил по-английски, хотя из-за того, что он выкрикивал половину слов, его было почти невозможно понять.

— Почему ты все еще жив, Мади? Почему ты не умер, когда все остальные умерли?

Мади не пришлось долго раздумывать над ответом.

— Потому что я был сильнее.

Командир медленно кивнул, словно это была самая мудрая мысль, которую он когда-либо слышал, а затем протянул Мади грязный конверт.

— Мои люди нашли это.

Внутри было напечатанное на бланке Американских экспедиционных сил письмо, и Мади даже узнал подпись своего старого капитана. В письме говорилось о том, что сержант Мэтью Д. Салливан самовольно покинул часть, дезертировал и проявил трусость. Это его по-настоящему взбесило, ведь он оказался в этой японской тюрьме только потому, что его прежний капитан струсил и сбежал при первых признаках наступления. Это он оставил Мади на посту, чтобы того взяли в плен. Мади пережил Вторую битву на Сомме. Что этот капитан-трус знает о трусости?

— Ты это читал? — с отвращением спросил Мади. Японец кивнул. — Враньё. Я в жизни ни от чего не убегал. — Он сплюнул. — Мой брат погиб во Франции. Мне оторвало пол-лица, а они даже не удосужились его зашить... — Женщины говорили ему, что до войны он был красавчиком, но теперь ему было все равно, что они говорят о его изуродованном лице. Он видел их отвращение своим здоровым глазом. — И что я получил? Ничего — выплюнул он. Все красивые медали, признание и похвалы после войны достались Джейку, но его младшего брата никогда не интересовали подобные вещи. Он, конечно, хотел, чтобы его уважали, но ему не давали ни черта. — А когда меня взяли в плен из-за какого-то трусливого офицера, они свалили вину на меня. — Он швырнул письмо на землю, собираясь потом подтереться им.

— Ты великий воин — заявил командир. — Мои люди рассказывали, как трудно было поймать тебя в лесу. Как ты убил много людей. Ты вселял страх в их сердца. Трудно заставить человека из Империума бояться. Ты сильный. Самых сильных нужно уважать.

— Да пошли они — согласился Мади, впервые по-настоящему присмотревшись к командиру. Для японца он был высоким, в остальном ничем не выделялся, но от него исходила спокойная уверенность. По его поведению Мади понял, что он какой-то Актитвный.

— Да. Ты думаешь, что ты самый сильный? Докажи это. Заключим договор. Мы сразимся. Победишь меня, получишь свободу.

Он от души посмеялся.

— Без шуток?

— Никаких шуток. Я Рокусабуро из Железной Гвардии. Победишь меня, получишь свободу. Побеждаю я, будешь мне служить.

Он решил, что японец продержится еще меньше, чем медведь на залитом кровью поле, где его заставили сражаться со всеми этими русскими, и на следующее утро его вывели туда. Весь японский батальон выстроился в большой круг и возбужденно наблюдал за происходящим. У них были примкнутые штыки, а он не был дураком. Когда он одолеет этого сумасшедшего коротышку, они, черт возьми, все равно воткнут в него свои длинные штыки, но, может быть, ему удастся прикончить какого-нибудь японского офицера. Рокусабуро ждал в центре, без рубашки, его тело было покрыто странными замысловатыми шрамами. Он поклонился.

Коротышка одолел его.

После боя, когда Мади пришел в себя, Рокусабуро снова подошел к нему.

— Что это у тебя за ожоги?

— Кандзи, чтобы дать мне больше Силы. Железная Гвардия непобедима. Железная Гвардия, сильнейшая из всех.

— Тогда я хочу стать Железной Гвардией — сказал ему Мади.

К чести Рокусабуро, он не стал смеяться. Он лишь медленно кивнул, и так началось обучение Мади.

В настоящем у Мади зачесался нос, но он решил не чесаться. Наверное, дело было в этих чертовых благовониях, которыми провоняла вся каюта. Медитация у него не очень получалась, потому что он не мог перестать думать, но он умел контролировать свое тело. О чем же он думал? Ах да, об этом придурке, старом мастере Сироюки.

Рокусабуро устроил его в Академию. Мади оставил свою страну, свои прежние устои и поклялся в верности Империуму, но не почувствовал, что что-то потерял. Он не чувствовал себя преданным. Родина дала ему только боль и предательство. Они использовали его, причиняли ему боль, убили всех его знакомых порядочных людей, а потом обозвали его желтокожим и бросили на произвол судьбы. По крайней мере, в Империуме ценили силу.

Сироюки был строг с ним. Этот старый ублюдок обучал его и пытался натравить на него других учеников. Он всегда был особенно жесток с этим здоровенным белым. Председатель говорил, что ему все равно, где родился Активный, но Сироюки был старомоден, гордился тем, что происходит из той же древней самурайской семьи, что и сам Председатель, и ненавидел круглоглазых. Он пытался сломить Мади на каждом шагу.