Чтение онлайн

— Простите меня, — выдохнул он. — Я... я чуть не погубил всех. Из-за своей глупости. Из-за гордости. Из-за...

— Встань, — подал ему руку Вэнь Чжэнь. — Это все неважно. Ты живой, вот это главное. Собираясь в этот путь, мы давали клятвы о том, что мы семья, Цзян Тан. А семья за слабости не осуждает.

Цзян Тан всхлипнул, но улыбнулся сквозь слезы.

Мао Сяо, отряхивая мокрые лапы, философски заметил:

— Я, конечно, понимаю, что момент трогательный, и вам хочется это прочувствовать, но мы будем как—то акцентировать внимание на том, что всех спас я? Линь Юэ сожрала чужую печень, а мне какие—то преференции будут?

Глава 7. Линь Юэ

Фугуй таял в утренней дымке, как дурной сон. Его золотые купола и пестрые вывески становились все меньше, пока не превратились в едва различимую полоску на горизонте. Я стояла на корме нашей лодки, вцепившись в перила, и смотрела, как город-демон исчезает в речной дымке. Так радовалась.

— Не жалеешь, что не сожгла его дотла? — раздался рядом голос Вэнь Чжэня.

Я обернулась. Генерал стоял, опершись на меч, и смотрел на меня со странным выражением, словно за одну ночь я перевернула его мир. Может, так оно и было.

— А не я его жгла, — зачем-то ощетинилась я. — Все претензии к нашему призрачному спутнику.

В моих ногах жался Мао Сяо, которому речное путешествие удовольствия не приносило.

— Если не надо было помогать...

— Ты молодец, — в тысячный раз повторила я. — Мы бы без тебя погибли.

— Вы почаще себе это повторяйте, — проворчал он, отходя подальше.

Вэнь Чжэнь проводил взглядом кота.

— Ты в порядке?

Я невольно улыбнулась. Заботится обо мне, задается вопросами о моей совести. Это приятно осознавать.

— В полном, господин. Не переживайте.

Я видела, что он набирается храбрости спросить что-то еще, и я даже догадывалась, что именно, но нас снова прервали. И это был не демонический кот.

Цзян Тан, сидевший на носу и делавший вид, что правит лодкой (хотя на самом деле рулевым был нанятый в Фугуе лодочник, трясущийся от страха при одном взгляде на генерала), вдруг поднялся и подошел к нам.

— Госпожа Линь, — начал он несвойственно серьезно. — Можно тебя на пару слов?

Я кивнула. Вэнь Чжэнь, поняв, что разговор будет личным, отошел к Лань Чжэ и Суань Куну, которые проверяли снаряжение.

Цзян Тан долго молчал, глядя на воду, а потом выпалил:

— Я должен объясниться. Не перед генералом, но перед тобой. И перед этим облезлым героем, — он уставился на тушку Мао Сяо, который обвил хвостом его сапоги.

— Передо мной не нужно, — пожала я плечами. — Ты ничем мне не обязан.

— Нужно, — упрямо мотнул головой Цзян Тан. — Вы с котом спасли меня от сделки, которая превратила бы меня в раба. А я даже не рассказал, почему вообще согласился слушать этого ростовщика.

Я молча ждала. В таких случаях лучше не перебивать, слова сами найдут дорогу.

— Моя семья... — начал он и сглотнул. — Мой отец — известный чиновник, советник при самом императоре. Наша фамилия Цзян входит в список старейших родов империи. Я старший сын, наследник.

Он горько усмехнулся, без тени обычного веселья.

— Прости, но я догадывалась, — призналась я.

— Отдаю дань твоей прозорливости, госпожа Линь. А ты догадывалась, что наследник вышел из меня... никакой. С детства я любил не каллиграфию и не конфуцианские трактаты, а псовую охоту, вино и красивых женщин. Отец терпел, надеялся, что перебешусь. А когда пришло время сдавать экзамен на чиновника... я провалился. С позором.

— Бывает, — осторожно произнесла я.

— Бывает, — согласился Цзян Тан. — Но не у старших сыновей рода Цзян. Отец не стал меня бить или наказывать. Он просто перестал меня замечать, словно я стал пустым местом. Мать плакала по ночам, но при отце тоже делала вид, что меня нет. А наутро после моего провала к нам пришли соседи, чтобы поздравить с тем, что сын "прославил семью". Они не знали правды. И отец им улыбался и принимал поздравления. Притворялся, что я сдал.

У меня внутри все сжалось. Мне ли не знать это чувство, когда тебя стирают из жизни, будто никогда и не было из-за разочарования. А мы с Цзян Таном похожи больше, чем он думает.

— Я ушел из дома через неделю, — продолжил Цзян Тан. — Сказал, что отправляюсь в столицу, к дяде, чтобы продолжить обучение. А сам подался в вольные стрелки. Потом встретил генерала... и остальное ты знаешь.

Он замолчал, уставившись в воду.

— Я не понимаю одного, — тихо сказала я. — Зачем ты рассказываешь это мне?

Цзян Тан поднял глаза. В них стояли слезы, которые он отчаянно пытался сдержать.

— Затем, что вы с котом — не люди. Вы демоны. А поступили честнее, чем многие люди. Ты рисковала жизнью, чтобы вытащить меня из лап Цяньгуя. Мао Сяо устроил там пожар, хотя мог бы просто сбежать. А мой отец, человек, чиновник, который учил меня добродетели... он даже не спросил, жив ли я. Три года прошло, я не получил ни одной весточки.

Мао Сяо, услышав свое имя, спрыгнул с крыши и подошел ближе.

— Ну, вообще-то я рассчитывал, что меня будут называть "великий спаситель", а не просто "кот", — проворчал он, но в его голосе не было обычной язвительности. — Но раз уж речь зашла о родителях... мой прошлый хозяин тоже был чиновником. И сын у него был вылитый ты. Тоже экзамены проваливал, тоже пил горькую. А хозяин мой, он его из дома выгнал. А через год, когда сын спился и умер под забором, он повесился. Не вынес вины.

Цзян Тан вздрогнул. А я подарила Мао Сяо очень гневный взгляд. Хвостатый ты дурак считаешь, что твои слова к месту?

— Я к чему, — продолжил кот, игнорируя меня и продолжая вылизывая лапу. — Может, твой отец и не ищет тебя, потому что боится. Боится увидеть, что ты пропал, и признать, что это он виноват. Чиновники гордые. Им проще сделать вид, что ничего не было, чем посмотреть правде в глаза.

Я присела на скамью рядом с Цзян Таном.

— Послушай, — сказала я мягко. — Я прожила среди людей почти триста лет. И я видела много семей. Самые счастливые дети, не те, что сдали экзамены и стали чиновниками. А те, чьи родители принимали их любыми. Если твой отец этого не сделал, это его выбор. Но твоя жизнь принадлежит тебе. Ты уже доказал, что чего ты стоишь, и не на экзаменах, а в бою. Ты лучший разведчик, которого ценит сам Вэнь Чжэнь. Ты друг, ради которого он, не думая, не рассуждая, отправился в логово демона, рискуя собственной жизнью. Разве этого мало?

Цзян Тан присмотрелся ко мне внимательнее.

— А если бы ты сдал тот экзамен? — вдруг спросила я. — Стал бы чиновником?

— Наверное, да, — пожал он плечами.

— И был бы счастлив?

Он задумался.

— Не знаю. Наверное, нет. Я бы завидовал тем, кто на охоте, кто в походах, кто живет по-настоящему. А сам бы сидел в душной канцелярии и перебирал бумажки.

— Вот видишь, — улыбнулась я. — Ты рожден для ветра, для дорог, для приключений. И если твой отец этого не понимает... значит, он не видит главного.