Чтение онлайн

— Пахнет-то приятно, — огрызнулась она.

— Вот именно. А где деньги, там и…

Он не договорил, но его взгляд скользнул по мне.

Какой он противный. Сколько раз мне нужно доказывать, что я не планирую убить их предводителя?

Я ничего не ответила. Я чувствовала его неприязнь с черты города. А еще я наверняка знала, что здесь жил демон. Очень могущественный демон. Может, и не чета мне.

Не тот, что приходит с ветром и уходит с кровью. Не тот, что воет в развалинах и пугает скотину. Здесь поселилась совсем иная тварь — городская, ухоженная, пахнущая хорошими чернилами и старым пергаментом. Ее сила не била в нос трупным смрадом. Она сочилась, как подгоревшее масло, въедалась в стены, оседала на весах менял, тусклым налетом покрывала монеты. Такие обитают веками, учатся, умеют сопротивляться охотникам.

Алчность — самое живучее из всех человеческих зол.

— Мы остановимся в Золотом котле, — объявил Цзян Тан, останавливаясь перед двухэтажным зданием с вывеской, щедро прописанной сусальным золотом. — Говорят, здесь лучшая кухня от Фугуя до самого Шуньтяня. И хозяин сговорчивый.

— Сговорчивый, — повторил Суань Кун таким тоном, будто пробовал слово на вкус и находил в нем прогорклость.

Мы вошли.

Хозяин вынырнул из-за прилавка, как карп из мутной воды: плавно, масляно, с улыбкой, намертво приклеенной к лицу. Лет сорока, гладкий, сытый, в халате из синего шелка, слишком тонкого для простого содержателя постоялого двора. Пальцы унизаны кольцами, но на пальцах чернильные пятна. Не от письма, а от пересчета счетов. Явно не бедствовал, перебирал ими, как бусинами.

— Доблестные гости, — его голос тек, как теплый мед. — С дороги, усталые, проголодавшиеся… "Золотой Котел" — ваш второй дом, ваша мягкая подушка, ваша сытная миска. Сколько комнат прикажете? Лошадей поставят в лучшую конюшню, седла почистят, накормят отборным овсом. А может, господам потребуется…

Он сделал паузу. Совсем крошечную. В ней уместилось все

— …кредит?

Вэнь Чжэнь качнул головой, даже не взглянув на него.

— Нам хватит своих средств. Две комнаты. Одна для трех мужчин, вторая для двух женщин. Чистое белье. Ужин на пятерых.

— И миску молока, — шепнул мне Мао Сяо, не высовывая морды из сумки.

— И миску молока, — добавила за проклятого кота, чтобы хозяин поменьше задавал вопросов. Увы, морду маогуя он разглядел.

— С вами… зверек? Он не будет портить комнаты?

— Это очень послушный, выдрессированный кот, — ответила я ровно. — Очень старый, очень злой и очень голодный. Молоко должно быть жирным, иначе он обидится. А когда он обижается, он громко жалуется. Вы же не хотите, чтобы постояльцы думали, будто в "Золотом Котле" экономят на котах? На постояльцах?

Хозяин моргнул. Улыбка дернулась, но устояла.

— Конечно-конечно, госпожа. Молоко будет, самой большой жирности.

Нас проводили наверх. А судя по ответам, нам за молоко добавят к счету.

Комнаты оказались смежными, с тяжелыми деревянными перегородками, расписанными пионами и фазанами. Я опустилась на край циновки и почувствовала, как Мао Сяо, наконец, высунул голову из сумки, поводя усами.

— Здесь нечисто, — сказал он без обычной своей бравады.— Я чую. Не дух, не мертвец. Что-то другое.

— Сама чую, — ответила я так же тихо. — Это демон-ростовщик. Хозяин заведения точно ему должен.

Кот замер. Его зеленые глаза расширились.

— Откуда знаешь?

— Догадалась же. У входа висит старый талисман, перевернутый вверх ногами. Торговец солью на углу пересчитывает выручку семь раз и все равно не верит своим пальцам. А хозяин… — я помедлила. — Он предложил кредит раньше, чем комнату. Не спрашивая, кто мы, откуда, зачем. Сначала долг, потом гостеприимство. Это не человек, это паук, который плетет сеть из чужих нужд.

Мао Сяо нервно облизал лапу.

— И что ты скажешь Вэнь Чжэню?

— А что я должна им сказать? — я пожала плечами. — Что в богатом городе водится богатая нечисть? Что под каждой монетой, которую здесь чеканят, лежит чья-то заложенная душа? Они и сами это знают. Или скоро узнают. Меня не спрашивали.

— Ты не будешь их предупреждать?

— Буду, — я вздохнула. — Но сначала они должны спросить.

Я осталась в комнате и переоделась в чистое. А когда спустилась на первый этаж и присоединилась к команде, узнала, что Цзян Тан исчез в толпе, едва мы переступили порог.

Это было в его природе, растворяться в людских скоплениях, как капля масла в воде, не смешиваясь, но становясь невидимой. Так он вел свое расследование. Лань Чжэ осталась внизу, караулить лошадей и собственное неспокойное сердце. Она до сих пор страдала от собственного, пьяного безрассудства. Суань Кун же разбирал свитки у окна, отгородившись от мира стеной сосредоточенного молчания.

А Вэнь Чжэнь… Он стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел на вечернюю улицу. Мы находились в шумном помещении. Плечи его были напряжены.

Внутри я осознавала, что он в опасности. Демон-ростовщик не прост, а учитывая тьму в мужчине, ему куда легче добраться до души нашего предводителя, но я... почему-то промолчала. Может, потому, что не знала, предупреждаю ли я его как проводница, дорожащая сделкой, или как женщина, которая боится смотреть в его сторону после того разговора на террасе.

— Здесь неспокойно, — произнес Вэнь Чжэнь, не оборачиваясь, ощутив мое присутствие.

— Да, — ответила я. — Здесь торгуют всем, включая то, что не должно иметь цены.

Он помолчал. В вечернем свете его профиль казался вырезанным из слоновой кости.

— Ты чувствуешь что-то?

— А вы?

— Линь Юэ, ответь правдиво.

Я потупилась.

— Да, я ощущаю демона,— я чуть склонила голову. — Господин Вэнь, и он здесь не один. Здесь целое гнездо. Мелкие паразиты, что питаются человеческой слабостью, вьются вокруг крупного хищника, как мотыльки вокруг пламени. Хищник умен, стар и терпелив. Он не охотится сам. Он ждет, когда жертва приползет к его порогу и попросит: "Съешь меня".

— Ты знаешь, кто это?

— Догадываюсь.

Он повернулся. В сумерках его глаза казались черными.

— И ты молчишь?

— А вы спрашиваете?

Тишина повисла между нами, тяжелая, как драпировки в купеческих домах. Мао Сяо затих в сумке — даже он чувствовал, когда лучше не встревать.

— Я спрашиваю сейчас, — сказал Вэнь Чжэнь. — Что это?

Я медленно выдохнула, собирая слова. В этом городе, пропитанном ложью, хотелось быть честной хотя бы с самой собой.

— В человеческих преданиях его называют Цяньгуй. Демон—ростовщик. При жизни был обычным менялой, ростовщиком, возможно, содержателем ломбарда. Сколотил состояние на чужой беде, умер в богатстве и одиночестве. И не смог отпустить свое ремесло. — Я сделала паузу. — Он не убивает. Не насилует, не пожирает плоть. Он питается памятью, годами, талантами, удачей. Дает взаймы под залог души, но расписка составлена так, что долг никогда не будет выплачен. Знаете, как ловят диких гусей? Кладут приманку, а когда птица клюет, дергают веревку. Силок затягивается на лапке, и чем сильнее гусь рвется на волю, тем туже становится петля.