Чтение онлайн

Стыд — страшная вещь. Он жжет изнутри, и чтобы потушить этот пожар, люди часто начинают жечь все вокруг.

На площади царила суета. Сияющий Цзян Тан уже успел всех собрать и теперь размахивал руками, словно заклинатель перед битвой. Увидев нас, он буквально вспорхнул навстречу.

— Проснулись, красавицы. А я тут нашел для нас нефритовую жилу среди грубого камня, — провозгласил он, и его голос звенел от самодовольства.

Вэнь Чжэнь, прислонившийся к стойлу и наблюдавший за упаковкой коней, лишь приподнял бровь. Суань Кун молча проверял снаряжение, но его уши, я видела, навострились.

— Ну, не томи, щегол, — фыркнул Суань Кун, поправляя перекинутую через плечо котомку, из которой торчал серый ушастый комок. — Какую такую жилу?

— Тропу, — выпалил Цзян Тан, гордый как павлин, едва распустивший хвост перед целым выводком самочек. — Старую, горную, "Тропу Призрачного Купца". Она виляет по хребтам, как змея, но выводит прямиком к Фугую. В Фугуе — речной порт, там мы возьмем лодку и поплывем вниз по течению, словно лепестки вишни по весеннему ручью. Вместо того чтобы топтать подметки по проезжим дорогам, будем качаться на волнах. И... — он остановился на Вэнь Чжэне, — это сократит путь не меньше, чем на две недели.

Идея, надо признать, звучала заманчиво. Две недели — не шутка. Но прежде чем Вэнь Чжэнь успел открыть рот, из-за спины у Цзян Тана возник староста. Лицо старика было похоже на смятый свиток пергамента, на котором кто-то вывел иероглиф "беспокойство".

— Доблестные гости, — начал он, кашлянув в кулак. — Слух ваш, как у горного орла, остер. Тропа та и впрямь есть. Но… старые кости мои помнят, что ходили по ней лишь отчаянные головы да те, кому терять уже нечего. А Фугуй… — он помотал головой, и его седые бакенбарды затрепетали. — В Фугуйе я не бывал, а вам там бывать не за чем. Сказывают те, кто возвращался, что возвращаются они с пустыми котомками, будто их обобрали духи-скупщики. А иные и вовсе остаются там работать, хотя втихомолку признаются, что дома, на своих террасах, им было спокойнее, да сытнее. Отчего так — не ведаю. Может, банда какая лихая орудует, что людей в долговые ямы загоняет, да отрабатывать заставляет, как волов на мельнице. Место то, Фугуй, с душком. "Богатство и честь" — имя красивое, да не всякая вывеска правду говорит.

Цзян Тан отмахнулся, будто от назойливой мухи.

— Дедушка, ваши страхи почтенны, как седины на висках, но мы не крестьяне с повозкой редьки. Нас не заставит работать даже наш грозный генерал, — он бросил шутливый взгляд на Вэня, — тому удается, должен признаться, не с первого приказа. Мы пройдем, купим лодку и уплывем, не оставив и следа. Нам не до их местных разборок.

— Хотел только предупредить. Мы чаще Фугуй избегаем.

Я полагала, что староста перестраховывался. Они год жили в ужасе от существа. Теперь ко всем пришлым будут относиться настороженно.

Вэнь Чжэнь молчал, его взгляд скользил между восторженным Цзян Таном и озабоченным старостой.

— Две недели — серьезное преимущество, — произнес генерал. — Мы отправимся в Фугуй, а что до ваших советов, дедушка, — поклонился он старосте, — мы их не забудем. Поверьте, нас не обобрать, не обмануть. Мы давно живем и промышляем походами.

— Я вас не отговариваю, генерал Вэнь. Раз спешите, значит, ваша задача очень важна. Но я не мог смолчать. Будьте осторожными.

— Мы будем, — кивнул ему мужчина и воззрился на меня.

Не то чтобы я стыдилась, или вчерашний личный разговор поверг меня в смятение. Меня отчасти раздражало, что Вэнь Чжэнь, его Лань Чжэ, Суань Кун и Цзян Тан так удобно сложили на меня обязанности ощущать потусторонее. Но это так не работает.

Пока город Фугуй казался мне богатым, обширным и далеким.

Покидая Байша, нас провожали, как родных. Староста сунул в руки Вэнь Чжэня узелок с лепешками и вяленым мясом — "на дорожку". Другие люди тоже всучали припасы и одежду.

Тропа взяла начало сразу за деревней, взмывая вверх по крутому склону, поросшему низким, колючим кустарником, а потом резко повела вниз. Дорога была очень узкой. Мы шли цепочкой: впереди Цзян Тан, бодро вышагивающий и насвистывающий какую-то плясовую мелодию, за ним — Вэнь Чжэнь, потом я с Мао Сяо в сумке, затем Суань Кун, и замыкала цепь Лань Чжэ.

Никто не проронил ни слова. Нет, ну я могу понять неловкость между Лань Чжэ и Вэнь Чжэнем, но почему болтливый Цзян Тан молчит?

— Твой воинственный петух нахохлился, — проскрипел у меня за спиной Мао Сяо, высовывая морду из сумки. — А воительница смотрит на него, будто он съел ее последнюю мышь и даже не помурлыкал в благодарность. Скучная у вас стая. Одно сплошное страдание.

— Помолчи, Мао Сяо, — буркнула я, понадеявшись, что его никто не слышал. — Людям свойственно усложнять простое. Вместо того чтобы сказать "мне больно", они строят целые крепости из молчания и обиды.

— Глупые, — заключил кот и уткнулся обратно, явно решив, что наблюдать за скалами интереснее.

Мы опускались все ниже. Скалы сменялись на кустарники и разростающийся лес.

Я шла и думала о Фугуе. Что же принесет этот город? Учитывая, в какой компании я нахожусь, придется готовиться к худшему. Они и сами не понимают, что прключения с демонами их ждут, даже когда они к ним не стремятся. А если город большой, то один-два демона там точно обнаружатся. И чью сторону я приму?

Фугуй встретил нас запахами.

Я стояла у въездных ворот, втягивая воздух, и мне казалось, что меня окунули головой в купеческий сундук. Мне все... воняло.

Корица и мускатный орех, перебивающие запах гнилых досок. Ладан, которым кадили в лавках, чтобы отбить дух старого товара. Пот лошадей и людей, замешанных на жадности. Этот аромат я узнала бы из тысячи. Он липкий, чуть сладковатый, оседает на языке медной пылью.

Складывалось впечатление, что жители или стражники Фугуя хотят что-то скрыть.

Байша осталась за хребтами, как сон, который уже начал выцветать по краям. Там раньше пахло страхом, чистым и горьким, как полынь. Здесь же был не страх, а удрученность и потакание своим низменным желанием. Этот запах сладок, похож на любовь и страсть.

Староста был прав, нам не следовало идти в Фугуй.

— Дыши глубже, лисичка, — проскрипел Мао Сяо из сумки. — Глотай бесплатно, пока хозяин не опомнился и не выставил счет.

Я промолчала. Кот был прав. Он тоже ощущал демоническую природу.

Фугуй не походил на горные деревни с их лестницами, вырубленными в скалах, и домами, что жались друг к другу, как ягнята в непогоду. Здесь строили на продажу. Каждый дом кричал: "Я богаче соседа!" — и увешивал себя резными панелями, цветными фонарями и медными скобами, которые должны были отпугивать воров, но на деле лишь указывали им дорогу.

Улицы здесь были широкими, ровными, вымощенными плитами. Иногда по ним текла морская вода. Верхом на монетах восседали купцы в парчовых халатах, с пальцами, унизанными перстнями, и взглядами, которые ощупывали тебя быстрее, чем опытная сваха невесту. Они видели в каждом прохожем либо должника, либо товар.

— Глаза бы мои не глядели, — буркнула Лань Чжэ, поправляя меч так, будто ждала нападения из-за каждого лотка с шелком.

— Глаза закрой, — посоветовал Цзян Тан, и голос его, против обыкновения, звучал напряженно. — Нюхай. Чувствуешь?