Чтение онлайн

Я присела на край кровати. Мао Сяо спрыгнул с плеч и устроился в изножье, наблюдая за происходящим с философским спокойствием кота, который видел вещи и похуже.

— Наставник Сяо, — позвала я громче. — Вы меня слышите?

Его взгляд дрогнул, на миг сфокусировался на моем лице. В мутных глазах мелькнуло что-то похожее на испуг.

— Ты... не монах, — прошептал он. — Кто ты? Демон? Призрак?

— А вам есть хоть какая-то разница? — безразлично ответила я, беря его за запястье. — Не бойтесь.

Я вслушивалась в его слабый пульс, после наклонилась над его лицом и принюхалась. Изо рта больного тянуло сладковатым, приторным запахом — не гнилостным, каким пахнет от умирающих, а другим, знакомым.

Дурман, или белена, или смесь того и другого.

Я откинула одеяло, обнажив его грудь. Кожа серая, сухая, без единой капли пота. Зрачки расширены даже в полумраке комнаты. Пальцы дрожат мелкой, неконтролируемой дрожью. Все признаки отравления.

— Помогите мне, — попросила я Цзян Тана. — Приподнимите его.

Цзян Тан шагнул вперед, бережно взял старика за плечи, приподнял, чтобы я могла заглянуть ему в глаза и проверить реакцию на свет. У Линь зажег еще одну свечу и поднес ближе.

Зрачки не сузились.

— Сколько ему дают эту дрянь? — спросила я, ни к кому не обращаясь.

— Что? — не понял У Линь.

— Лекарства, — я повернулась к нему. — Как долго ему дают лекарства?

— Уже много недель, барышня, — глухо шепнул У Линь.

— А кто-то наблюдает, принимает ли он их? — поинтересовалась я.

— Нет, я всегда отчитываюсь, — закивал юноша.

Я несколько минут молчала, собирая данные. У Линь точно не виновен в отравлении, он бы так рьяно не признавался, да и не искал бы спасителя. Значит, Наставника Сяна травил кто-то другой. Но кому это выгодно?

Догадка была очевидной.

— У Линь, — зашептала я. — Теперь ты даешь своему учителю только те напитки, те лекарства, ту еду, которую я тебе передам. Если до нее дотронется кто-то другой, то ее следует выкинуть и вернуться ко мне. Питье даешь ему сам, только той водой, которую ты лично набрал.

— Б-барышня, — ужаснулся паренек, — в -вы, что, хотите сказать, что Наставника Сян кто-то отравил?

Я поморщилась.

— Я не хочу сказать, я могу утверждать. Но если мы выдадим эту информацию сейчас, он вряд ли выживет.

Глава 9. Вэнь Чжэнь

Оставив Линь Юэ в ее келье, Вэнь Чжэнь почувствовал, как с плеч свалилась тяжелая ноша. Странное дело, он доверился демонице. Мало того, он приставил к ней Цзян Тана не для того, чтобы тот следил за ней, а чтобы... защищал? От кого? От праведных монахов светлого пути этой секты, которые и мухи не обидят?

Он злился на себя.

"Ты теряешь хватку, Вэнь Чжэнь, — думал он, шагая по каменным плитам галереи.— Ты должен был убить ее у того дуба. А теперь ты волнуешься, как бы с ней чего не случилось."

Но как было не волноваться? В Фугуе, когда Цяньгуй пленил Цзян Тана, именно Линь Юэ пошла в самое пекло. Именно она вступила в схватку с демоном-ростовщиком, рискуя собственной жизнью. И ее кот, этот облезлый маогуй, устроил пожар, который спас их всех. Без них, без демоницы и ее полумертвого кота, команда бы не справилась. Это был факт, от которого не убежишь.

И раньше, с шуйгуем, и с цзянши в Байша, и с отравленным рисом в Юаньмэнь — везде Линь Юэ оказывалась не обузой, а спасением. Она лечила людей, успокаивала духов, рисковала собой. И после всего этого приказывать ее убить? Связывать? Держать в клетке?

Нет. Он больше не мог. И дело было не в проклятии и не в сделке. Дело было в ней самой.

Он уже признался себе в том, что она ему симпатична, но каких сил это стоило. И что теперь? Из-за нее он будет жалеть всех демонов?

Вэнь Чжэнь стиснул челюсти и ускорил шаг. Лань Чжэ и Суань Кун ждали его у ворот.

— Господин, — Лань Чжэ поклонилась, но в ее глазах читалась тревога. — Наставник Ань прислал сопровождающего. Говорит, покажет нам город, раз уж мы здесь гостим.

— Хорошо, — коротко бросил Вэнь Чжэнь. — Посмотрим.

Сопровождающий оказался молодым монахом с благостным лицом и вечно сложенными в молитвенном жесте руками. Он повел их по главной улице, рассказывая об истории секты, о великих учителях, о чудесах, которые здесь происходили. Голос его тек ровно, как масло, но Вэнь Чжэнь слушал вполуха. Он смотрел по сторонам.

И чем дольше он смотрел, тем сильнее росла в нем тревога.

Сяньци не походил на город, о котором слагали легенды. Да, храмы здесь были величественны, статуи драконов и фениксов сверкали позолотой, монахи в серых ханьфу сновали по делам с сосредоточенными лицами. Но стоило отойти от центра чуть дальше, заглянуть за храмовые стены, за ворота, что вели к полям...

Поля были пусты. Рисовые реки, которые должны были зеленеть молодыми побегами, стояли сухими, потрескавшимися, заросшими сорняками. Ни одного крестьянина, ни одного работающего. Вэнь Чжэнь остановился, вглядываясь в эту картину запустения.

— А где люди? — спросил он прямо.

Монах улыбнулся той же благостной улыбкой.

— Многие покинули эти земли, господин. Говорят, духи недовольны моральным упадком империи. Засуха — это испытание веры. Только строгость и чистота учения спасут нас.

— Испытание веры, — эхом повторил Вэнь Чжэнь. — А есть те, кто остался?

— Остались самые преданные, — монах указал куда-то вдаль. — Они молятся в храмах. Просят Небо о милости.

Они двинулись дальше, к водоему. И здесь картина оказалась не лучше. Река, которая, по словам того же монаха, должна была нести свои воды к рисовым полям, обмелела настолько, что по дну можно было пройти пешком, не замочив сапог. Русло пересохло, обнажив серый ил и гальку, а у берега валялись полусгнившие рыбины, которых выбросило на берег, и те не смогли достигнуть влаги.

— Воды мало в этом году, — прокомментировал монах. — Но Небо дает ровно столько, сколько мы заслуживаем.

Лань Чжэ, шедшая чуть позади, вдруг тихо, но отчетливо произнесла:

— Похоже на засуху перед большой войной.

Вэнь Чжэнь обернулся. Лицо Лань Чжэ было каменным, но в глазах ее тоже плескалась тревога. Она знала, о чем говорила. Ее род был земледельческим, она выросла на полях и понимала в урожаях больше любого монаха.

— Война здесь ни при чем, — мягко возразил монах. — Это карма, наше искупление.