Чтение онлайн

Их взгляды встретились.

Вэнь Чжэнь не нужно было спрашивать. Он прочитал ответ в расширенных зрачках Суань Куна, в том, как мелко дрожали его пальцы, в том, как он судорожно сглотнул, пытаясь совладать с дыханием. Культиватор тоже понял, кто стоит за бедами в Сяньци.

— Чжэнь... — голос Суань Куна прозвучал хрипло, будто из горла сыпался песок. — Ты... ты тоже...

— Фэй, — выдохнул Вэнь Чжэнь.

Лань Чжэ, наблюдавшая за ними, нахмурилась.

— Что? Какой еще Фэй? Вы о чем?

Цзян Тан, все еще тяжело дышащий после бега, замер, переводя взгляд с одного на другого.

— Эй, вы чего? Чего такие лица? Говорите!

Суань Кун медленно, будто во сне, наклонился и поднял меч. Пальцы плохо слушались, клинок выскользнул дважды, прежде чем он смог зажать рукоять.

— Фэй, — повторил он, и в его голосе звучал ужас, который Вэнь Чжэнь слышал от него только однажды, когда он рассказывал о смерти сестры. — Чудовище из древних мифов. Там, где появляется Фэй...

— Иссякают реки, гибнет трава, распространяется мор, — закончил за него Вэнь Чжэнь. — Я помню.

— Погодите, — Лань Чжэ шагнула вперед, ее глаза сузились. — Вы хотите сказать, что эта тварь здесь? В Сяньци?

— Не в самом городе, — Суань Кун покачал головой, и это движение далось ему с трудом. — Фэй не живет в городах. Он приходит туда, где уже есть разложение. Моральное, духовное... Ему не нужны стены и крыши. Ему нужен страх и... — он запнулся, — и жертвы.

— Жертвы, — эхом отозвался Вэнь Чжэнь. — Кровь на камнях в том святилище...

— Они кормят его, — Суань Кун сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Наставник Ань, или кто там сейчас заправляет, они приносят жертвы Фэю, чтобы он не трогал сам город. А тот питается страхом и тлением и взамен... — он обвел рукой горизонт, — дает им это.

— Дает? — не понял Цзян Тан. — Это же засуха, мор, смерть всего. Кому нужно такое "дает"?

— Тому, кто хочет, чтобы люди боялись, — тихо ответил Суань Кун. — Тому, кто хочет, чтобы они цеплялись за любого, кто пообещает защиту. Когда все вокруг умирает, а твой храм стоит, и в нем есть еда и вода, ты будешь молиться на того, кто это обеспечил. Не важно, какой ценой.

Лань Чжэ сплюнула под ноги.

— Мерзавцы. А я-то думала, что святоши — это святоши. Оказывается, такие же торгаши, как в Фугуе.

— Лань Чжэ, — оборвал ее Вэнь Чжэнь, хотя в душе был с ней согласен. — Сейчас не время.

— А когда наступит время? — она уперла руки в бока. — Ты сам меня учил, господин, что следует называть вещи своими именами. Надо скорее уходить, можно и на сломанной лодке. Доплывем до другого города. Если то, что вы говорите про Фэя, правда, то это не наше дело. Монахи сами накликали на себя беду.

— Не наше? — Цзян Тан вдруг шагнул вперед. — А Линь Юэ? Она сейчас там, с этим... с наставником Сяо. Если Ань узнает, что она влезла в его дела, он...

Ему не нужно было завершать фразу. Все и так поняли.

Вэнь Чжэнь уже думал об этом. Мысль о Линь Юэ, оставшейся в окружении чужих, враждебных стен, жгла огнем. Но одно дело — Ань, простой человек, пусть даже отравитель и убийца. С ним можно справиться мечом и силой. Другое дело — Фэй.

— Мы даже не знаем, как его убить, — тихо произнес Суань Кун, и в его голосе звучала та обреченность, которую Вэнь Чжэнь ненавидел больше всего. — В свитках сказано: его нельзя убить обычным оружием. Он живое стихийное бедствие. Его третий глаз испускает луч, выжигающий жизнь. Наши мечи и мои печати бесполезны.

— А Линь Юэ? — перебил Цзян Тан. — Она демоница. Она сильнее нас. Может, она знает?

— Она демоница, но не всесильна, — покачал головой Вэнь Чжэнь. — Будет очень нагло просить ее воевать за нас. Сначала надо ее забрать и поговорить с ней.

Четверо воинов, прошедших через десятки битв, стояли на каменной дорожке и молчали, потому что не знали, что делать дальше.

Они уже почти бежали. Вэнь Чжэнь не оглядывался, но слышал за спиной тяжелое дыхание Цзян Тана, уверенные шаги Лань Чжэ и сбившийся, нервный ритм Суань Куна.

Храм вырастал впереди, его крыши уже золотились в лучах заходящего солнца, и это золото стало казаться фальшивой насмешкой. Слишком много ужасного они узнали про стены монастыря.

Мысль о Линь Юэ не оставляла его. Она ведь ничего не подозревает. Вэнь Чжэнь стиснул зубы и прибавил шагу.

Они свернули за угол, к воротам гостевого крыла, и в ту же секунду замерли.

Дорогу перегораживали люди. Много людей. Монахи стояли плотной стеной, плечом к плечу, и в их руках поблескивало оружие. Лица у всех были одинаково пустыми.

Генерал удивленно остановился. Лань Чжэ за его спиной выругалась сквозь зубы. Цзян Тан шумно выдохнул. Суань Кун замер, и Вэнь Чжэнь кожей чувствовал, как тот судорожно шарит пальцами по поясу в поисках свитков с печатями.

— Господин Вэнь, — раздался голос из-за спин монахов, и строй бесшумно раздвинулся, открывая проход.

Наставник Ань вышел вперед неторопливо, словно прогуливался по собственному саду. В руках он держал четки из черного нефрита, и пальцы его методично перебирали бусины. На губах играла та же благостная, умиротворенная улыбка, что и при первой встрече. Только теперь Вэнь Чжэнь видел в ней не святость, а сытость. Сытость человека, который держит все нити в своих руках.

— Как это понимать? — первым подал голос военачальник

Но старец не ускорил темп и медлил с ответом, продолжая играться с четками.

— Скорее я не могу понять, достопочтимый господин Вэнь, в чем причина вашей спешки? Вы куда-то торопились? Вам не понравилось у нас?

— Да, я торопился, — кивнул Вэнь Чжэнь. — Вы приняли нас благодушно, но мы решили не задерживаться. Сейчас заберем нашу целительницу и не будем отягчать ваш город нашим присутствием.

Генерал говорил, но отмечал, как за ними встают другие монахи, окружая их в плотное кольцо. Дело набирало дурной оборот.

Ань приподнял бровь.

— Отягчать своим присутствием? Господин Вэнь, это звучит, как прямое оскорбление. Зачем же вы так? Да и ваша целительница... О ней не беспокойтесь, она в полной безопасности, пока что...

Последние два слова он произнес с такой масляной, вкрадчивой интонацией, что у Вэнь Чжэня свело скулы.

— Что вам нужно? — голос его прозвучал глухо, но твердо.

Наставник Ань вздохнул, будто сожалея о необходимости говорить о таких прозаических вещах.

— Понимаете, господин Вэнь, мне донесли, что вы и ваши спутники успели составить некоторое неверное представление о том, что происходит в нашей скромной обители. Послушник, что сопровождал вас на прогулке, оказался весьма разговорчивым. — Он покачал головой, и в этом жесте сквозило отеческое сожаление. — Молодежь, знаете ли, не умеет хранить тайны.