Чтение онлайн

— Поплывете быстее, — продолжил Наставник, поглаживая бороду. — Мастера постарались, говорят, по скорости теперь с ней никто не сравнится. А мы за вас помолимся.

Он подошел ко мне. Остановился, глядя в глаза. В его взгляде не было ни капли той мудрой отстраненности, с которой он общался с остальными. Он буквально излучал семейное тепло и отцовскую любовь. А я... я так по ней истасковалась.

— Жаль, дочка, что мы так мало знакомы, — прошептал он. — Чувствую я, что могла бы получиться интересная беседа. Но судьба распоряжается иначе.

Я поклонилась ему, ниже, чем требовал этикет.

— Спасибо вам, Наставник Сяо. За все. Вы спасли мне жизнь.

Он положил руку мне на плечо

— Береги себя и тех, кто рядом. — Он перевел взгляд на сумку, из которой торчали настороженные кошачьи уши. — И ты, лысый зверь, берегись. Если вдруг потеряешься, тодвери "Бесплотных Небес" для тебя открыты. Всегда.

Мао Сяо высунул морду. Глаза его, обычно зеленовато-ядовитые, сейчас казались просто... удивленными.

— Меня? — переспросил он сипло. — В секте небожителей? Старик, ты головой не ударился, пока нас ждал? Я в курсе, что к старости люди белены объедаются, но ты хоть вожжи притяни.

Наставник Сяо рассмеялся.

— Может, и ударился, и белены объелся. Но глаза все еще видят. А они видят, что под этой ворчливой шкурой бьется сердце, верное тем, кто приютил. Таких гостей мы за честь считаем привечать.

Мао Сяо открыл свой язвительный рот. Я уже мысленно прикидывала, какой темной печатью его закрыть, но не понадобилось. На него снизошло озарение.

— Ну... это... я подумаю. Спасибо.

И нырнул обратно в сумку.

Я едва сдержала улыбку. Кажется, наш кот впервые в жизни растерялся.

Это понятно. Обратись мы к другому наставнику, к другой секте, они бы потребовали уничтожить демона. Мао Сяо тоже не всем доверял.

Погрузка прошла быстро. Мешки с провизией, связки лекарственных трав, теплые одеяла, какие—то свитки, которые Суань Кун бережно уложил на дно лодки, подальше от воды. Цзян Тан уже занял место на носу, изображая бывалого морехода. Лань Чжэ молча проверила крепления.

Вэнь Чжэнь помог мне ступить на борт. Его пальцы сомкнулись на моем запястье — осторожно, будто я все еще была тяжелораненой. Я подняла на него глаза.

— Рад, что ты вылечилась.

— Я тоже.

Берег отдалялся довольно быстро, верхушки храмов секты, видневшиеся из-за облаков, тоже моментально исчезли. Река несла нас вперед.

Едва мы минули Сяньци, поток поменял свое настроение.

В первый день ветер дул ровно и сильно, лодка летела по воде, как ласточка над полем, и Цзян Тан на носу развлекал нас историями о своих победах — сначала военных, потом любовных, и грань между ними с каждой милей становилась все тоньше. Лань Чжэ делала вид, что не слушает, но я несколько раз ловила ее улыбку, спрятанную в уголках губ. Суань Кун сидел на корме, перебирая свитки, и иногда, совершенно невпопад, вставлял замечания, от которых Цзян Тан краснел, а мы с Лань Чжэ переглядывались. Вообще, истории были интересные и скандальные. Я поражалась наглости Цзян Тана.

Вэнь Чжэнь правил. Молча, сосредоточенно, но я чувствовала его взгляд на своей спине каждый раз, когда подходила к борту посмотреть на проплывающие мимо скалы.

Второе утро встретило нас тишиной.

Я проснулась оттого, что лодка перестала покачиваться. Открыла глаза, прислушалась. Ни плеска волн, ни скрипа весел, ни хлопанья паруса.

— Мао Сяо, — позвала я шепотом.

— Мертв, — донеслось из сумки. — Не буди.

Понятно, он всю ночь разыскивал крыс. Они, как известно, бегут первыми с корабля, если есть опасность. Но в сытые дни они, хоть и не сбегали, но пока носа не показывали.

Я выбралась на палубу и восхитилась погодой. Было так тико, так ярко и тепло, что мне на мгновение захотелось обратиться и погреть бока.

Река лежала перед нами гладкая, как отполированное зеркало. Ни ряби, ни ветерка. Парус висел бессильной тряпкой, даже флажок на мачте не шевелился.

— Штиль, — мрачно констатировал Цзян Тан, выглядывая из-за борта. — Настоящий речной штиль. Я думал, такое только в море бывает.

— Бывает, — отозвалась Лань Чжэ, появляясь с другого конца лодки. — Когда духи решают, что людям слишком хорошо живется. Но по потоку же идем.

— Или когда им просто лень дуть, — философски заметил Мао Сяо, высовывая нос. — Я их понимаю. Сам такой.

Суань Кун развернул карту, нахмурился:

— До Цыйцзи еще тысячу ли. Если ветер не появится, придется грести. А это день, а то и два лишних.

— Два дня на веслах, — простонал Цзян Тан. — Мои нежные ладони этого не переживут.

— А твой язык, я смотрю, переживает отлично, — огрызнулась Лань Чжэ, но беззлобно.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается что-то теплое и странное. Раньше они обсуждали бы мою участь в таком тоне. А теперь спорили о веслах и ветре, и я была просто... частью этого. Они больше не звали меня демоницей, не гнушались, разговаривали. Я стала для них Линь Юэ, которую утром зовут завтракать и спрашивают, не холодно ли ей было ночью.

Вэнь Чжэнь перевел взгляд с карты на меня.

— Что скажешь? — спросил он. — Нет здесь рядом демона, который поможет дуть в парус? Или нам все-таки придется грести?

Я улыбнулась, чувствуя, как эта улыбка получается хитрой, лисьей.

— Очень хочу посмотреть, как вы будете грести.— сказала я небрежно, поглаживая Мао Сяо, который тут же навострил уши.

Это же какие перспективы для моей демонической души открываются. Мужчины благородны, меня и Лань Чжэ не заставят, быстро вспотеют, разденутся...

— И я тоже хочу, — неожиданно вовлеклась в эту беседу Лань Чжэ.

Похоже, она тоже про это подумала.

— Ну ты то куда? — опешил Суань Кун.

— Линь Юэ, — рявкнул Вэнь Чжэнь, возвращая мне самообладание.

Так бы и сказал, что раздеваться не хочет.

— Есть один способ, — бросила я небрежно, — Но он вам не понравится.

— Говори уже, — поторопил Цзян Тан. — Мы тут тонуть от скуки готовы.

— Грести, не тонуть, — напомнила я.

Я обвела взглядом команду. Лань Чжэ скептически прищурилась, Суань Кун замер со свитком в руках, Вэнь Чжэнь терпеливо ждал, когда я верну себе серьезность.

— У меня девять хвостов, — закатила я глаза. — Я знаю, что я вам неприятна, как лисица, но девять хвостов, это взмахи и ветер. И я выносливее, чем вы все, вместе взятые. Если обращусь, то смогу двигать лодку быстрее любого ветра. За день доберемся.

Тишина. Потом Цзян Тан открыл рот:

— Ты хочешь сказать... ты будешь гребцом? Хвостами?

— А что тебя смущает? — я приподняла бровь. — Дареному демону в хвосты не смотрят.

— Но это же... — он замялся, подбирая слово, — неприлично? То есть, не благородно? То есть не праведно. Суань Кун, давай ты, я запутался.