Чтение онлайн

— Никто так ничего и не сказал?

— Психолог из интерната, где учился Кори, заметила, что он сильно похож на отца.

— В каком смысле?

— Волевой. Определённый. Точный. Контролирующий.

— Никаких подробностей?

— Законы о конфиденциальности. Ближе всего к конкретике она подошла, когда сказала, что смерть матери сильно на него повлияла.

— Ничего нового. Сейчас меня больше интересует Бекерт. Полагаю, он участвовал в собеседовании при поступлении сына. Она что-нибудь о нём сказала?

— Волевой. Определённый. Точный. Контролирующий.

— Ладно. Пойдёт. Надеюсь, наш визит сюда не обернётся очередным тупиком.

Хардвик вгляделся в изрезанную колеями дорогу, ведущую в сосновую глушь.

— Далеко до дома?

— Чуть больше мили, судя по спутниковой карте. Всё время в гору.

— Пешком или на машине?

— Пешком. Меньше шансов застрять, и кто бы там ни был, не услышит наш... — Он осёкся, заметив крошечный блик, отразившийся от дерева у обочины. — Если это то, о чём я думаю, об элементе неожиданности можно забыть.

Хардвик проследил его взгляд.

— Камера наблюдения?

— Похоже.

Вскоре они убедились: отблеск шёл от видеокамеры — навороченной модели, прикрученной к стволу гигантского болиголова футов на двенадцати от земли.

Хардвик прищурился:

— «Аксион пятьсот», — сказал он с смесью восхищения и тревоги. — Запись по датчику движения, спутниковая передача. Хочешь, я её сниму выстрелом?

— Смысла нет. Я въехал в её сектор минут тридцать назад. Если Бекерт или кто-то ещё в доме, они уже в курсе, что мы здесь.

Хардвик мрачно кивнул, и они двинулись дальше.

Чем круче становился подъём и медленнее шаг, тем явственнее складывалась у Гурни новая версия. Он решил обсудить её на ходу.

— Допустим, Бекерт был целью с самого начала.

Хардвик поморщился:

— Хочешь сказать, всех убрали лишь затем, чтобы свалить убийства на шефа полиции?

— Не уверен насчёт «всех». Скажем, Стил, Лумис, Джордан и Такер. Возможно, Терлок, Джексон и Крил были просто хвостами, требовавшими подрезки.

— Если целью был Бекерт, то при чём тут Пейн? Зачем первым подставили его?

— Возможно, конечный замысел не касался самого Пейна. Это мог быть всего лишь способ ударить по его отцу.

— Как именно ударить?

— Политически. В их мире сын-убийца полицейского — почти гарантированный карьерный крах. Кто бы это ни придумал, он не мог предвидеть, что Бекерт обернёт ситуацию себе на пользу.

Хардвик выглядел скептичным:

— И что потом?

— Потом, когда убийца понимает, что легенда о сыне-злодее работает не так, как задумано, он собирает все вещественные улики, связанные с первыми четырьмя убийствами, и подбрасывает их в хижину — так, чтобы создать впечатление, будто Бекерт не только и был убийцей, но ещё и пытался подставить собственного сына. А посвящается это Стилу, Лумису и братьям Горт, Джордану и Такеру.

Хардвик резко хохотнул:

— Богато работаешь воображением.

— Я лишь говорю: возможно, всё так и было. Доказательств у меня нет.

— Выглядит… дьявольски, — поморщился Хардвик. — Если ты прав, тот, кто всё это затеял, не испытывал ни малейших угрызений совести — ни из-за убийств, ни из-за того, что Кори может провести остаток жизни в тюрьме. И всё это лишь ради того, чтобы испортить Бекерту жизнь? Несоразмерно звучит.

— Даже если я ошибаюсь насчёт мотива или в том, что Бекерт был конечной жертвой, факт остаётся фактом: минимум семь человек мертвы, и убил их какой-то злобный ублюдок.

Между ними повисла пауза, разорванная звонком телефона Гурни.

На экране высветилось: Торрес.

Гурни остановился и ответил.

Голос Торреса был приглушённым и взволнованным:

— Новая подача в бейсболе. Клайн только что вышел на связь с Бекертом. Он хочет сдаться полиции.

— Когда?

— Сегодня. Конкретика — как скоро мы согласуем условия.

— Условия?

— Бекерт требует присутствия определённых людей — как свидетелей, которым он доверяет. Говорит, что не желает, чтобы с ним вышло то же, что с Терлоком.

— Кто эти свидетели?

— Его жена Хейли; богатый политический спонсор по имени Марвин Гелтер; шериф Клутц; мэр Шакер; и капитан нью-йоркской полиции, о котором вы меня спрашивали.

— Целый комитет. Где он хочет сдаться?

За секунду до ответа Торрес замялся:

— В том месте, где он находился с тех пор, как исчез из поля зрения.

— Это не совсем ответ.

— Знаю. Простите. Клайн проинформировал ограниченный круг и потребовал полной конфиденциальности — никаких подробностей никому. Он упомянул именно вас.

Гурни увидел шанс проверить собственную линию поведения:

— Клайн не желает, чтобы я знал о доме на Рэпт-Хилл-роуд?

На том конце повисла мёртвая тишина.

— Что вы сказали?

— Вы меня слышали.

— Но… как… как вы узнали…

— Неважно. Суть в том, что я как раз сейчас подхожу к дому. Сообщите Клайну, что я здесь и хочу понимать его план — чтобы его не испортить.

— Боже. Дайте мне его найти. Я попрошу, чтобы он вам перезвонил.

Гурни повернулся к Хардвику и вкратце обрисовал ситуацию.

— Бекерт желает сдаться полиции? И что дальше? Признаться в семи убийствах, а потом всё равно баллотироваться в прокуроры — на базе впечатляющей честности своего признания? — скривился Хардвик.

— На данном этапе кто, чёрт возьми, знает…

Зазвонил телефон, на экране высветилось имя Клайна.

— Гурни слушает.

Клайн почти кричал:

— Как, чёрт возьми, вы узнали, где Бекерт? И почему не сообщили мне сразу?

— Я не знал, где он. Я шёл по наитию.

— Где, чёрт побери, вы сейчас?

— На Рэпт-Хилл-роуд, недалеко от дома.

— Не подходите ближе. Вообще ничего не делайте. Эта капитуляция — большое дело. Настолько большое, насколько только можно. Я лично руковожу операцией. Ничего не произойдёт до моего прибытия. Вы меня слышите?

— Может случиться то, на что потребуется ответить.

— Я не это имел в виду. Никакой самодеятельности. Понимаете?

— Понимаю.

— Вот и отлично. Повторяю: ничего не предпринимайте. Я уже еду.