Чтение онлайн

– И тогда?

– Тогда... Тогда я потерял голову. Я не сомневался, что она с каким-то мужчиной. Я подумал, что он скорее всего повез ее на машине в Гастингс. Я отправился туда... Заходил в гостиницы и рестораны, слонялся вокруг кинотеатров, пошел на мол. Словом, полнейшая глупость. Даже если она была там, я вряд ли мог найти ее, и потом, есть куча других мест, кроме Гастингса, куда он мог ее повезти.

Фрейзер замолчал. Хотя тон его оставался сдержанным, в его голосе слышались слепое отчаяние и ярость, которые владели им в минуты, о которых он рассказывал.

– В конце концов я махнул на все рукой и вернулся.

– Когда?

– Не знаю. Я пошел пешком. Должно быть, было уже за полночь, когда я добрался до дома.

– Когда...

Дверь на кухню отворилась.

– А, вот вы где, - сказал инспектор Келси. Мимо него в кухню протиснулся инспектор Кроум, который бросил взгляд сначала на Пуаро, а потом на двух его собеседников.

– Это мисс Меган Барнард и мистер Дональд Фрейзер, - представил их Пуаро.
– А это инспектор Кроум из Лондона.

Обернувшись к инспектору, Пуаро сказал:

– Пока вы работали наверху, я беседовал с мисс Барнард и мистером Фрейзером, надеясь выяснить что-нибудь, что могло бы пролить свет на наше дело.

– Вот как?
– вымолвил инспектор Кроум, внимание которого привлек не Пуаро, а новые лица.

Пуаро удалился в холл. По пути инспектор Келси добродушно спросил:

– Есть что-нибудь новенькое? Но в этот момент внимание инспектора переключилось на Кроума, и он не стал дожидаться ответа. Я догнал Пуаро в холле.

– Вас что-нибудь поразило, Пуаро?
– спросил я.

– Только удивительная щедрость убийцы, Гастингс.

У меня не хватило духу признаться, что я понятия не имею, о чем он говорит.

Глава 13

Совещание

Совещания!

В моих воспоминаниях о деле Эй-би-си совещания занимают немалое место.

Совещания в Скотленд-Ярде. На квартире у Пуаро. Официальные совещания. Неофициальные совещания.

На совещании, о котором идет речь, нужно было решить, следует ли сделать факты, относящиеся к анонимным письмам, достоянием прессы.

Убийство в Бексхилле привлекло куда больше внимания, чем преступление в Эндовере.

У этого убийства, разумеется, было больше шансов стать сенсацией. Начать с того, что жертвой оказалась молодая хорошенькая девушка. К тому же преступление произошло на популярном морском курорте.

Все детали убийства были полностью сообщены газетами и ежедневно повторялись снова и снова. Не остался без внимания и справочник "Эй-би-си". Излюбленная газетами теория заключалась в том, что убийца купил его на месте и что это ценная улика для установления его личности. Казалось, справочник доказывает, что убийца приехал на место преступления поездом и намеревался затем вернуться в Лондон.

В скупых отчетах об эндоверском убийстве железнодорожный справочник вообще не фигурировал, и поэтому казалось маловероятным, что публика свяжет между собой эти два преступления.

– Мы должны теперь выработать свою линию, - сказал заместитель комиссара.
– Все дело в том, на каком пути мы получим лучшие результаты. Если мы предоставим публике факты и заручимся ее поддержкой, то это ведь будет поддержка нескольких миллионов людей, бросившихся на поиски сумасшедшего.

– Вряд ли он похож на сумасшедшего, - вставил доктор Томпсон.

– Публика будет приглядывать за местами, где продаются справочники и тому подобное. Против этого, я думаю, говорят преимущества работы без огласки, не позволяющие убийце узнать о наших намерениях. Но, с другой стороны, он отлично знает, что мы знаем. Он намеренно привлек к себе внимание этими письмами. Какого вы мнения, Кроум?

– Я смотрю на это так, сэр. Если предать все это огласке, мы примем игру Эй-би-си. Как раз этого он и хочет - хочет славы, известности. К этому он стремится. Я ведь прав, доктор? Он жаждет шумихи.

Томпсон кивнул.

Заместитель комиссара задумчиво проговорил:

– Итак, вы за то, чтобы не идти у него на поводу, не создавать ему рекламу, чего он добивается. А вы как думаете, мосье Пуаро?

Минуту Пуаро молчал. Затем он заговорил, тщательно взвешивая каждое слово.

– Мне трудно дать ответ, сэр Лайонел, - сказал он.
– Ведь я, можно сказать, лицо заинтересованное. Вызов был послан мне. Если я скажу: "Скройте этот факт, не оглашайте его", - не подумают ли, что моими устами говорит тщеславие, что я опасаюсь за свою репутацию? Трудное положение! Сказать правду до конца - в этом есть свои преимущества, это, по крайней мере, предупреждение... С другой стороны, я не меньше инспектора Кроума убежден, что убийца этого от нас и ждет.

– Гм!
– сказал заместитель комиссара и потер подбородок. Он взглянул через стол на доктора Томпсона.
– Предположим, что мы не доставим нашему лунатику удовольствия и избавим его от огласки, к которой он стремится. Что он тогда сделает?

– Совершит новое преступление, - незамедлительно ответил доктор.
– Вы его сами к этому подтолкнете.

– А если эту историю выпустить на первые полосы газет? Какой тогда будет его реакция?

– Такой же. Одним способом вы подогреваете его мегаломанию <Мегаломания - чрезвычайно тяжелое болезненное психическое состояние сосредоточенности на какой-либо одной идее.>, другим - подавляете ее. А результат один - новое преступление.

– Что вы на это скажете, мосье Пуаро?

– Я согласен с доктором Томпсоном.

– Мы на распутье, не так ли? Как вы думаете, сколько еще преступлений на уме у этого лунатика?

Доктор Томпсон через стол посмотрел на Пуаро.

– Хватит на все буквы алфавита, - бодро заявил доктор.

– Разумеется, - продолжал он, - до конца алфавита он не доберется. Даже до середины. Вы выйдете на его след задолго до этого. Интересно, как бы он решил проблему с буквой "икс".

Устыдившись, доктор прервал эти приятные размышления:

– Но вы поймаете его задолго до этого, где-нибудь на букве "к".

Заместитель комиссара стукнул по столу кулаком:

– О Боже! Не хотите ли вы сказать, что нас ожидает еще десяток убийств?

– Десятка убийств мы не допустим, - сказал инспектор Кроум.
– Можете быть уверены. Он говорил с внутренней убежденностью.

– На какой же букве алфавита вы его остановите, инспектор?
– спросил Пуаро.

В его голосе была слышна еле заметная ирония. Как мне показалось, Кроум, изменив своему обычному чувству спокойного превосходства, посмотрел на Пуаро с долей антипатии: