Чтение онлайн

– Голова безумца!

– Совершенно верно. Такую голову не сразу поймешь. Когда я буду знать, как устроен убийца, я сумею его найти. А я узнаю все больше и больше. Что мы знали об убийце после преступления в Эндовере? Почти что ничего. После преступления в Бексхилле? Чуть больше. После убийства в Сирстоне? Еще больше. И я уже могу разглядеть не то, что интересно вам, не черты его лица и фигуру, а черты его ума. Ума, который работает в определенных направлениях. После следующего...

– Пуаро!

Мой друг бесстрастно посмотрел на меня.

– Ну, конечно, Гастингс, я почти не сомневаюсь в том, что будет еще одно убийство. Многое зависит от случая. Пока ему везло. На этот раз счастье может повернуться к нему спиной. Но как бы то ни было, после еще одного убийства мы будем знать бесконечно больше. Убийство - великий разоблачитель. Можете менять ваши методы, но ваши вкусы, ваши привычки, ваши взгляды и ваша душа все равно раскроются в том, что вы совершите. Пока данные противоречивы, иногда кажется, что в этом деле принимают участие два разных человека, но как только схема прояснится, я узнаю...

– Узнаете, кто он?

– Нет, Гастингс, я не узнаю его имени и адреса! Я узнаю, какой он человек...

– И тогда?

– Et alors, je vais a la peche <И тогда я пойду ловить рыбу (фр.).>.

Поскольку мое лицо выразило удивление, он продолжал:

– Понимаете, Гастингс, опытный рыболов точно знает, какая рыба на какую наживку клюет. Я выберу подходящую наживку.

– И тогда?

– И тогда? И тогда? Вы ничем не лучше этого надменного Кроума с его вечным "вот как?". Eh bien, и тогда он заглотает наживку вместе с крючком и потянет за леску...

– А между тем он убивает людей направо и налево...

– Он убил троих. А на дорогах каждую неделю погибает около ста двадцати.

– Это совсем другое дело.

– Для тех, кто погибает, это, наверное, одно и то же. Для других, для родственников и друзей, да, это выглядит иначе, но в этом случае меня успокаивает одно.

– Ну, скажите же что-нибудь успокоительное!

– Ваш сарказм inutile <Бесполезен (фр.).>. Меня успокаивает то, что в данном случае на невинного не упадет и тени вины.

– Но ведь это еще хуже!

– Нет, нет, тысячу раз нет! Нет ничего страшнее, чем жить в атмосфере подозрения, видеть, как за вами наблюдают и как любовь в глазах окружающих сменяется страхом, нет ничего страшнее, чем подозревать тех, кто дорог и близок... Это отравляет. Так вот, в том, что он отравил жизнь невинным, мы Эй-би-си обвинить не можем.

– Скоро вы начнете его оправдывать!
– с горечью произнес я.

– А почему бы и нет? Он вполне может верить в то, что его дело правое. И может быть, мы кончим тем, что станем сочувствовать его точке зрения.

– Право же, Пуаро!

– Простите, я вас шокировал. Сперва моей пассивностью, а теперь моими взглядами.

Я промолчал и только покачал головой.

– Однако, - сказал Пуаро через минуту, - у меня есть один план, который вам понравится, ибо он предполагает действие. Кроме того, он предполагает массу разговоров и почти полное отсутствие размышлений.

Мне не очень понравился его тон.

– Что это за план?
– недоверчиво спросил я.

– Надо вытянуть у друзей, родичей и слуг убитых все, что они знают.

– Так, значит, вы подозреваете, что они кое о чем умалчивают?

– Да, но ненамеренно. Рассказывая все, что вам известно, вы всегда проводите отбор. Если бы я попросил вас рассказать, как вы провели вчерашний день, вы бы, возможно, ответили: "Я встал в девять, позавтракал в полдесятого, съел на завтрак яичницу с ветчиной, выпил кофе, пошел в клуб и так далее". Вы не упомянете, что сломали ноготь и что вам пришлось его обрезать. Не скажете, что попросили слугу принести воды для бритья, что разлили кофе на скатерть, что почистили шляпу, прежде чем ее надеть. Человек не способен рассказывать обо всем. Поэтому - он производит отбор. В случае убийства люди отбирают то, что считают важным. Но очень часто заблуждаются!

– А как же узнать то, что нужно?

– Как я уже сказал, просто в ходе беседы. Надо разговаривать! Если обсуждать определенное событие, определенное лицо или определенный день снова и снова, то неизбежно возникают дополнительные детали.

– Какие же детали?

– Этого я, разумеется, не знаю, иначе мне не нужно было бы этим заниматься. Достаточно времени прошло после преступления, чтобы заурядные вещи вновь приобрели свое значение. Всем математическим законам противоречит то, что в трех этих преступлениях нет ни единого факта, ни единой фразы, которые имели бы прямое отношение к делу. Должно быть какое-то заурядное событие или заурядное замечание, которое послужит ключом! Само собой, это все равно что искать иголку в стоге сена, но в этом стоге сена есть иголка - не сомневаюсь!

Все это показалось мне в высшей степени туманным.

– Вы меня не понимаете? Значит, у простой служанки ум куда острее.

Пуаро протянул мне письмо. Оно было аккуратно написано косым ученическим почерком:

"Дорогой сэр!

Надеюсь, вы извините меня за то, что я взяла на себя смелость написать вам. Я много думала после того, как произошли эти ужасные убийства, похожие на убийство моей бедной тетушки. Выходит, что мы все вроде как попали в одну беду. В газете я видела фотографию этой девушки, я имею в виду ту девушку, которая приходится сестрой девушке, убитой в Бекс-хилле. Я взяла на себя смелость написать ей и сообщить, что я отправляюсь в Лондон, чтобы найти себе место, и еще я спрашиваю в письме, могу ли я приехать к ней или к ее матери, потому что ум хорошо, а два лучше, и я бы к ним на работу поступила, а жалованье большого мне не надо, но хорошо бы выяснить, кто этот ужасный негодяй, и, может быть, если бы мы рассказали, кто что знает, у нас бы что-нибудь вышло и что-нибудь стало бы понятно.

Эта девушка мне очень любезно ответила, что работает она в конторе, а живет в общежитии, и предложила, чтобы я написала вам, а еще она ответила, что думает она примерно так же, как я. И она написала, что беда у нас одна и что мы должны держаться вместе. И вот я пишу вам, сэр, что я отправляюсь в Лондон, и вот мой адрес.

Надеюсь, что не очень вас затрудняю, и остаюсь с уважением Мэри Дроуер".

– Мэри Дроуер, - кивнул Пуаро, - очень умная девушка.

Он взял другое письмо.

– Прочитайте.

Это была короткая записка от Франклина Сислея, в которой говорилось, что он собирается приехать в Лондон и, если Пуаро не возражает, заглянет к нему на следующий день.

– Не отчаивайтесь, mon ami, - сказал Пуаро.
– Мы вот-вот перейдем к действию.

Глава 18

Пуаро произносит речь

Франклин Сислей явился на следующий день около 15 часов и сразу взял быка за рога.

– Мосье Пуаро, - сказал он.
– Я не удовлетворен.

– Чем, мистер Сислей?