Чтение онлайн

Из гостиной лестница вела наверх, где было две комнаты. Одна стояла пустая, без мебели, другая, очевидно, служила спальней. Полиция обыскала спальню и оставила все как было. Пара старых одеял на кровати, стопка штопаного белья в ящике комода, кулинарные рецепты в другом ящике, дешевый роман под названием "Зеленый оазис", пара чулок, душераздирающе блестящих новым дешевым шелком, две фарфоровые безделушки, дрезденский пастушок, изрядно поломанный, и желтая собачка с голубыми пятнами, черный плащ и шерстяная кофта на вбитых в стену колышках - таково было достояние покойной Элис Эшер в мире сем.

Если и остались от нее какие-то бумаги, полиция их забрала.

– Pauvre femme, - прошептал Пуаро.
– Идемте, Гастингс, нам здесь нечего делать.

Выйдя на улицу, он минуту-другую поколебался, после чего перешел через дорогу. Почти прямо напротив лавки миссис Эшер находилась зеленная лавка, магазинчик того типа, в котором большая часть товара располагается снаружи, а не внутри.

Пуаро вполголоса дал мне определенные инструкции. Затем он вошел в лавку. Подождав несколько минут, я последовал за ним. Когда я вошел, он покупал салат-латук. Сам я купил фунт земляники.

Пуаро оживленно беседовал с дородной хозяйкой.

– Убийство ведь случилось прямо напротив вас! Какое происшествие! Как вы, должно быть, потрясены!

Дородной хозяйке явно надоели разговоры про убийство. Они, наверное, шли тут целый день. Она заметила:

– Поскорей бы эта толпа разошлась. На что тут глазеть, не понимаю.

– Вчера вечером здесь все, наверное, было по-другому, - сказал Пуаро.
– Быть может, вы даже видели, как в лавку зашел убийца - высокий бородатый блондин. Говорят, русский.

– Что?
– встрепенулась хозяйка.
– Вы говорите - русский?

– По-моему, полиция его уже арестовала.

– Неужели?
– оживленно затараторила хозяйка.
– Иностранец!

– Mais oui <Ну да (фр.).>. Я думал, что вчера вы могли его заметить.

– Ну, времени глазеть по сторонам у меня нет, что правда, то правда. Вечерами работа у нас кипит, и народу немало проходит - с работы домой. Высокий бородатый блондин? Нет, таких я вроде бы тут не видала.

Тут я вступил в разговор.

– Простите, сэр, - обратился я к Пуаро, - но, по-моему, вы не в курсе дела. Мне говорили, что убийца невысокого роста и брюнет.

Последовала интересная дискуссия, в которой приняли участие дородная хозяйка, ее тощий супруг и разносчик - подросток с ломающимся голосом. Они видели никак не меньше четырех невысоких брюнетов, а подросток - высокого блондина, "но без бороды", как он с сожалением признал.

Наконец, сделав покупки, мы вышли на улицу, так и не сознавшись хозяевам лавки, что ввели их в заблуждение.

– Ради чего мы все это делали, Пуаро?
– спросил я с упреком.

– Parbleu <Черт возьми (фр.).>, мне важно было понять, мог ли посторонний войти в лавку миссис Эшер незамеченным.

– Почему же вы просто не спросили.., не громоздя одну ложь на другую?

– Ну нет, mоп ami. Если бы я "просто спросил", как вы выражаетесь, то вообще не получил бы ответа. Хоть вы и англичанин, вам самому невдомек, как реагируют англичане на прямые вопросы. Они неизменно становятся подозрительными и как естественное следствие замолкают. Если бы я стал расспрашивать этих людей, они бы закрылись, как устрицы в раковине. Но стоило мне констатировать нечто необычное и ужасное, а вам вступить со мной в противоречие, как языки немедленно развязались. К тому же мы узнали, что в интересующее нас время у них "дело кипит", то есть что все заняты своим собственным делом, в то время как на улице оживленно. Наш убийца умело выбрал время, Гастингс.

Пуаро помолчал, а потом с упреком заметил:

– Неужели у вас совсем нет здравого смысла, Гастингс? Я сказал вам: "Сделайте quelconque <Любую (фр).> покупку". А вы берете и покупаете землянику! И она уже начинает протекать и угрожает вашему превосходному костюму.

Не без отчаяния я увидел, что так оно и есть.

Я поспешно вручил землянику какому-то мальчику, который был крайне этим удивлен и отнесся ко мне с некоторым подозрением.

Пуаро прибавил к землянике салат, чем окончательно поразил ребенка.

Пуаро продолжил свое внушение:

– В дешевой зеленной лавке землянику не покупают. Земляника, если она не свежесорванная, имеет тенденцию давать сок. Можно купить бананы, яблоки, даже капусту, но не землянику.

– Это было первое, что пришло мне в голову, - оправдывался я.

– Я был лучшего мнения о вашей фантазии, - отрезал Пуаро.

Он остановился на тротуаре.

Лавка и дом справа от лавки миссис Эшер пустовали. В окне висело объявление "Сдается". На противоположной стороне находился дом с грязноватыми муслиновыми занавесками.

К этому-то дому направился Пуаро и за неимением звонка отстукал затейливую дробь дверным молотком.

После некоторого ожидания дверь открыл замурзанный ребенок, которому следовало бы вытереть нос.

– Добрый вечер, - произнес Пуаро.
– Твоя мама дома?

– Чего?
– переспросил ребенок. Он взирал на нас с неодобрением и глубочайшим подозрением.

– Нам нужна твоя мама, - сказал Пуаро. Еще секунд двадцать ушло на объяснения, после чего ребенок повернулся и, прокричав в направлении лестницы: "Мам, к тебе!" - удалился куда-то в глубь темного дома, где его ждали вещи поинтереснее.

Женщина с острыми чертами лица перевесилась через перила, после чего двинулась вниз.

– Зря только время тратите...
– начала она, но Пуаро ее перебил.

Он снял шляпу и отвесил церемонный поклон.

– Добрый вечер, мадам. Я из редакции "Вечерней зари". Я хотел бы предложить вам гонорар в пять фунтов, если вы согласитесь, чтобы мы опубликовали от вашего имени статью о вашей покойной соседке, миссис Эшер.

Гневные слова замерли на устах женщины, она спустилась вниз, приглаживая волосы и оправляя оборки на юбке.

– Заходите, пожалуйста.., сюда, налево. Присаживайтесь, сэр.

Комнатка была заставлена массивным гарнитуром, подделкой под якобитский стиль, но мы умудрились протиснуться внутрь и сесть на жесткий диван.

– Вы уж не обессудьте, - говорила между тем женщина.
– Извините, что так резко вам ответила, но вы не поверите, до чего же надоело - то и дело ходят коммивояжеры, продают то да се - пылесосы, чулки, нафталин и прочую ерунду.., и все такие вежливые, и все у них первый сорт. Даже фамилию где-то узнают. Мол, миссис Фаулер то да миссис Фаулер се.