Чтение онлайн

Инспектор Слак был на месте, и мы уже вскоре оказались лицом к лицу с Лоуренсом Реддингом.

Его бледное лицо выглядело усталым, но он был совершенно спокоен, поразительно спокоен, сказал бы я, при сложившихся обстоятельствах. Мельчетт же хмыкал и фыркал, явно нервничая.

–  Слушайте, Реддинг, - начал он, - мне известны показания, которые вы давали инспектору Слаку. Вы утверждаете, что пришли в дом викария примерно без четверти семь, встретили Протеро, поссорились с ним, застрелили его и ушли. Протокол я вам не читаю, но это главное.

–  Да.

–  Я собираюсь задать вам несколько вопросов. Вас уже уведомили, что вы можете не отвечать на них, если не сочтете нужным. Ваш адвокат…

Лоуренс не дал ему договорить.

–  Мне нечего скрывать. Я убил Протеро.

–  А! Ладно!
– и Мельчетт громко фыркнул.
– А как у вас оказался с собой пистолет?

–  Он был у меня в кармане, - ответил Лоуренс, слегка помявшись.

–  И вы взяли его с собой, когда шли к священнику?

–  Да.

–  Зачем?

–  Я всегда держу его при себе.

Он снова слегка замешкался с ответом, и я окончательно уверился, что он говорит неправду.

–  А зачем вы перевели часы назад?

–  Часы?
– Лоуренс явно не знал, что сказать.

–  Ну да, стрелки показывали 6.22.

Его лицо внезапно исказилось от страха.

–  А, да - конечно. Я - я их перевел.

Хэйдок неожиданно бросил ему в лицо:

–  Куда вы стреляли?

–  В полковника Протеро.

–  Я спрашиваю, в какую часть тела?

–  А! Я, кажется, в голову. Да, я стрелял в голову.

–  Вы что, не помните?

–  Вам все и так известно, зачем вы спрашиваете?

Это была слабая, неловкая попытка вывернуться. Снаружи послышался какой-то шум. Вошел констебль с запиской. Он был без шлема.

–  Письмо викарию. Написано - срочно.

Я вскрыл конверт и прочел:

"Прошу вас, умоляю, приходите ко мне. Я не знаю, что мне делать. Я должна кому-то признаться. Пожалуйста, приходите немедленно и приведите с собой кого хотите. Анна Протеро".

Я бросил на Мельчетта красноречивый взгляд. Он понял намек. Мы вышли все вместе. Я бросил взгляд через плечо и мельком увидел лицо Лоуренса Реддинга. Глаза его были прикованы к листку бумаги, который я держал в руке, с выражением такого мучительного отчаяния и страдания, какое мне едва ли приходилось видеть на человеческом лице.

Я вспомнил, как Анна Протеро, сидя передо мной на диване, сказала: "Я готова на все", и на душе у меня стало невыразимо тяжко. Я вдруг увидел причину героического самооговора Лоуренса Реддинга. Мельчетт разговаривал со Слаком.

–  Выяснили, чем Реддинг занимался в течение дня? Есть основания полагать, что он убил Протеро раньше, чем он говорит. Разберитесь и доложите.

Он обернулся ко мне, и я молча протянул ему письмо Анны Протеро. Он пробежал его и удивленно надул губы. Потом пристально взглянул на меня.

–  Вы на это намекали утром?

–  Да. Тогда я не был уверен, должен ли я все рассказать. Теперь я считаю это своим долгом.

И я рассказал ему о том, что видел в тот вечер в "мастерской".

Полковник обменялся несколькими словами с инспектором, и мы отправились в Старую Усадьбу. Доктор Хэйдок пошел вместе с нами.

Дверь отворил безукоризненный дворецкий - с приличествующей обстоятельствам торжественностью в каждом движении.

–  Доброе утро, - сказал Мельчетт.
– Будьте добры, попросите горничную миссис Протеро доложить о нас, а потом возвращайтесь сюда, я вам задам несколько вопросов.

Дворецкий поспешно удалился, но вскоре вернулся и доложил, что поручение выполнено.

–  А теперь поговорим про вчерашний день, - сказал Мельчетт.
– Ваш хозяин был дома во время ленча?

–  Да, сэр.

–  И настроение у него было обычное?

–  Насколько я мог заметить, да, сэр.

–  А потом что было?

–  После ленча миссис Протеро пошла к себе прилечь, а полковник ушел к себе в кабинет. Мисс Протеро уехала играть в теннис, на спортивной машине. Полковник и миссис Протеро пили чай в гостиной, в половине пятого. Шоферу было приказано подать машину в пять тридцать, они собирались ехать в деревню. Как только они уехали, позвонил мистер Клемент, - поклон в мою сторону, - и я сказал ему, что они уже уехали.

–  Гм-м… - протянул полковник Мельчетт.
– Когда мистер Реддинг был здесь в последний раз?

–  Во вторник днем, сэр.

–  Насколько мне известно, они немного не поладили?

–  Должно быть, так, сэр. Мне было приказано впредь не принимать мистера Реддинга.

–  А вы сами слышали, как они ссорились?
– напрямик спросил полковник Мельчетт.

–  У полковника Протеро был очень звучный голос, сэр, особенно когда он сердился. Я поневоле слышал кое-что, когда он повышал голос.

–  Достаточно, чтобы понять, о чем идет спор?

–  Я понял, сэр, что речь идет о портрете, который писал мистер Реддинг, о портрете мисс Летиции.

Фырканье Мельчетта прозвучало, как рычанье.

–  Вы видели мистера Реддинга перед уходом?

–  Да, сэр, я его провожал.

–  Он был очень сердит?

–  Да нет, сэр, если позволите, я бы сказал, что он скорее выглядел довольным.

–  Так вчера он сюда не заходил?

–  Нет, сэр.

–  А еще кто-нибудь заходил?

–  Вчера - никто, сэр.

–  А позавчера?

–  Во второй половине дня приходил мистер Деннис Клемент. И доктор Стоун пробыл здесь некоторое время. А вечером заходила дама.

–  Дама?
– Мельчетт искренне удивился.
– Кто такая?

Дворецкий не смог припомнить ее имя. Дама была незнакомая, он никогда раньше ее не видел. Она, конечно, назвала себя, и он ей сказал, что сейчас все обедают, тогда она согласилась подождать. И он проводил ее в малую гостиную.

Она спрашивала полковника Протеро, а не миссис Протеро. Он доложил полковнику, и тот прошел в малую гостиную, как только отобедали.

Сколько дама пробыла? Пожалуй, с полчаса. Полковник сам проводил ее из дому. А! Наконец-то, он вспомнил ее имя. Эта дама назвалась миссис Лестрэндж.

Этого никто не ожидал.

–  Любопытно, - сказал Мельчетт.
– Весьма, весьма любопытно.

Но больше мы ничего сказать не успели - нам доложили, что миссис Протеро готова нас принять.

Анна лежала в постели. Лицо у нее было бледное, а глаза лихорадочно блестели. Выражение ее лица меня поразило - суровое, решительное. Она обратилась ко мне.