Чтение онлайн

— Бирмунду Агнеотису, — кивнул чародей.

— Да-да, ему… Ну, и старику-магистру, с которым мы в замке познакомились.

— Магистру Реки Дишо.

— Точно… А, ну и даме той, которая его не любит.

— Генералу Теней Дестине.

— Во, точно… Ну, и королю ещё тоже немного.

— Его Величеству Хэдгольду.

— И ещё каким-то магистрам из Круга… И Кругу в целом…

Ладно. Как бы ни было дико это признавать, Захария и правда сплетник.

— Поговорить о ком-то постороннем приятно, потому что это помогает ненадолго забыть про собственную жизнь.

Макс покосился на наставника с опаской. Голос чародея звучал тихо и приглушённо, словно из-под плотного одеяла — юноша предположил, это из-за нежелания делиться своими мыслями с жителями окрестных домов.

— Со стороны правильное решение всегда очевидно, а ошибки глупы, поскольку наблюдатель не находится внутри ситуации. Не вовлечён эмоционально, не испытывает стресса от необходимости сделать выбор и никогда не столкнётся с его последствиями. То, что может стать переломным моментом в чьей-то жизни или даже уничтожить чью-то жизнь, для свидетеля не более чем просмотр фильма или чтение книги. Я анализирую чужие поступки и ощущаю себя богом, потому что наперёд знаю, к чему они приведут — и мне нравится пророчествовать вслух, потому что тогда моя правота станет известна окружающим.

Звуки оживающего города медленно приближались с далёкого, слегка размытого туманом бульвара. Идти до него никак не меньше минуты — и пускай они ещё успеют наговориться, молодой Путник решил во что бы то ни стало научиться как можно скорее замедлять ход времени.

— Я сужу по себе и не знаю, насколько широкую аудиторию охватывают мои выводы, — перетирая конскую гриву между пальцами, добавил колдун. — Да и мнение это, как мы уже выяснили, не совсем моё. Скорее всего, у других не так.

— Доброе утро, господин магистр!

Они обернулись в сторону раздавшегося оклика рефлекторно. До них не сразу дошло, что это было первое за день приветствие от третьих лиц — те немногие, что встречались на пути прежде, пытались сделать вид, что их вообще рядом не проходило.

Оба Путника как раз неторопливо подбирались к просторному пешеходному бульвару, пересекавшему полгорода зелёной лентой деревьев, высаженных вдоль бордюров: на углу старинного здания из красного кирпича, украшенного белыми наличниками окон и порогов, выстроили деревянную веранду уютной чайной — всего в несколько столов шириной, со стальным кованым заборчиком, мягкими подушками на стульях и связанными из разноцветной шерсти ковриками на фасадах. За круглым столиком поближе к стене и обнаружился окликнувший — юноша не больше пятнадцати лет на вид в светло-синей униформе Академии, сидевший до этого спиной к дороге, поднялся на ноги и, схватившись одной рукой за заборчик, махал чародею, привлекая внимание и при этом стараясь не потерять статусности. Его юная спутница (походу, младшая сестра) большими, блестящими фиолетовыми глазами (Макс обещал себе ничему больше не удивляться, но всё равно уставился на необычный цвет радужек, как ребёнок, очарованный украшенной на Новый год ёлкой) смотрела на гостей из другого мира и молчала.

— Господин Оланд, госпожа Ирэззин, — кивнул в ответ Захария, поравнялся с застывшим у края веранды студентом и остановил Дрозда. Затем бросил мимолётный взгляд на купленные детьми булочки. Даже стоя на деревянном помосте, подросток смотрел на чародея снизу вверх — настолько высоким оказался по сравнению с верандой плотоядный конь. — Приветствую и… приятного аппетита, полагаю.

— Благодарим! — Оланд склонился в настоящем полном поклоне, после чего повернулся в пол-оборота к девочке за столом и жестом пригласил её подойти ближе: — Ну же, Ири, поздоровайся. Молчать некультурно!

Казалось, она даже не услышала приказа — только во все глаза смотрела на Максима, слегка приоткрыв от изумления рот, и откровенно и незамысловато, как большинство детей, его разглядывала. Молодой Путник к повышенному вниманию к своей скромной персоне не то чтобы не привык, просто внимание жителей Эпиршира его напрягало и даже в какой-то степени злило — навязчивостью и вот этой самой… незамысловатостью — но сопротивляться чарам искреннего детского восторга ему было не под силу. Всё, на что хватило почти двухметрового и почти двадцатилетнего уже мужика — потерянно отвести взгляд и порозоветь, не зная, куда деть руки. К счастью, вес сумки-рюкзака, тут же потянувший назад, дал подсказку.

— Простите её, господин магистр, — студент беспокойно растрепал себе волосы на темени, улыбаясь не то заискивающе, не то смущённо. — Она ещё робеет при посторонних.

— Всё в порядке, — колдун бросил на девочку помутневший взгляд — взгляд, которым он смотрел сквозь людей в процессе активного размышления — и потом неожиданно улыбнулся: — Похвально, что вы оба здесь в столь ранний час. Ответственный подход к обучению ещё никому не вредил. Однако мне кажется странным, что вступительный экзамен назначили проводить в день Тчэт.

— Вы… помните про экзамен Ири?

Боже, да он Захарию просто обожает, — заметив, как в светло-лиловых глазах Оланда едва ли не слёзы собираются от радости, Максим сдержал смешок и против воли вообразил, что для полноты образа пареньку только виляющего хвоста не достаёт. — И не он один, если так подумать… Старик определённо пользуется популярностью у подрастающего поколения.

Колдун, очевидно ни малейшего понятия не имевший, как на такую радость в свой адрес реагировать, отвернулся, словно увидел на другой стороне улицы знакомое лицо и… это почему-то особенно бросилось Максу в глаза — он начал вдруг нервно кусать внутреннюю сторону щёк и губ. Расчувствовавшийся Оланд, к счастью, не только оказался знаком с правилами приличия, но и обладал необходимой для взаимодействия со сложными людьми эмпатией, поэтому, не желая смущать магистра, как мог быстро взял себя в руки. И только тогда, в поисках темы, на которую плавно и мягко можно скатиться и которой легко удастся прикрыть излишнюю эмоциональность, обратил внимание на незнакомого человека, навьюченного как ишак, рядом с чародейским жеребцом.

— Ох, я совсем не поприветствовал вашего спутника, господин магистр, простите!.. Вы, наверное, и есть господин Максимус? Новый Путник в Эпиркерке? О вас много говорят в городе!

— Я, наверное, и есть, — кивнул с добродушной улыбкой Макс, отчего-то совсем не обидевшись, что его сначала не заметили. — Рад познакомиться.

— Мы тоже очень, очень рады! — страшное опасение Оланда осталось позади — новый Путник ему улыбнулся! — и студент Академии просиял вновь.

Удивительно, как быстро эмоции сменяли одна другую на пластичном и ещё пока круглощёком юном лице. Загорелая кожа, высветленные солнцем соломенные волосы, торчащие вороньим гнездом, и белые ресницы, сверкающая крупными неровными зубами улыбка, толстый слой рассыпанных по носу и скулам тёмных веснушек, крепкие предплечья под тонкой тканью закатанных рукавов льняной рубахи, мозоли на по-детски ещё тонких пальцах — мальчишка, которого уже и язык не поворачивался назвать никак иначе, кроме как «юношей», явно проводил довольно много времени на улице, не гнушался физического труда и этим прохладным осенним утром наслаждался случайным шансом пообщаться с магистром Хаоса и его Учеником, почти позабыв про свой дворянский статус. А он, вне всякого сомнения, точно имел определённое отношение к иерархии, о которой любезно поведал накануне Давид.

— Прошу великодушно меня простить, господин Максимус, — виновато улыбнулся подросток. — Обычно я не совершаю подобных ошибок.

— Не беспокойтесь… э-э-э, господин Оланд, — родил-таки Путник в ответ, стараясь подстроиться под манеру общения местных жителей и при этом нигде не напортачить. Второй раз за сутки передо мной извиняется аристократ. — Со всеми бывает.

Он ничего не мог с собой поделать и как бы ни старался контролировать любопытство, но всё-таки периодически косился на застывшую за столиком девочку: она столь пристально и восторженно рассматривала каштановые вихры его волос, что становилось даже немножко страшно. Та же смуглая кожа и те же веснушки, что и у брата, только кудри, такие же светлые и тугие, аккуратно причёсаны, а не торчат во все стороны… Глаза насыщенного фиолетового цвета, блестящие и большие, казалось, вообще ничего, кроме Максима, не видят.

— Рад, что мой подмастерье начал налаживать социальные связи в новом мире, — колдун поудобнее перехватил сложенный на холке Дрозда повод, — Но нам пора, к сожалению. И как же странно, однако, что именно в этот день… Скажите, господин Оланд, вам известно, кто из профессоров назначил госпоже Ирэззин дату экзамена?

— Директор Билюрж собственной персоной, — ответил юноша, как показалось Максиму, с гордостью. — Наша матушка тоже была удивлена, господин магистр. Но мы не смеем жаловаться: ведь говорят, что седьмой день приносит удачу!