Чтение онлайн

Рюкзак словно стал чуточку легче. Макс весь обратился в слух.

— «Гений стратегии», «Истинный талант» — так его называли, — Захария заговорил мягче и тише, глядя куда-то далеко вперёд. — Говорили, что сам Воинствующий бог Тир наградил его даром предвидеть действия врага, силой вести за собой войско и мудростью использовать любые условия в свою пользу.

Его щека вдруг дёрнулась, лицо исказила гримаса злобы — колдун оскалился, сверкнув клыками, и практически выплюнул:

— Херня.

На памяти Максима это был второй случай, когда чародей произносил вслух ругательство. И первый, когда это ругательство прозвучало чётко, громко и безапелляционно.

— Ведь это так удобно, — проворчал Захария, — Ссылаться на богов, врождённые таланты и прочую космическую ересь, на которую никто не в силах повлиять. Которая «либо есть, либо нет», которая «даётся только избранным», потому-то они и становятся великими. Да, генерал Коул с самого детства был весьма изобретателен и к военному искусству проявлял куда больше интереса, чем ко всему остальному. Но он пахал как проклятая лошадь почти всю свою жизнь. Война стала его жизнью.

Дрозд, почуяв нервного ездока, зашагал пружинисто и собранно, готовясь сорваться в галоп. Колдун вынужден был выдохнуть воздух — медленно и шумно — и потрепать коня по шее слегка одеревеневшей от напряжения рукой.

— Правда, никто этого не видел, — продолжил он. — И если смотреть на вещи объективно, это была не их вина. Мы сами отстроили стену между собой и народом, желая спрятаться от их гнева и ненависти, желая защититься и выжить. Но такие стены непреодолимы с обеих сторон. Его Величество Харт мудро распорядился нашим добровольным отчуждением: он создал каждому особенную роль — образ непобедимого воина, у которого нет слабостей и которого благословил весь местный пантеон. С тех пор мало кто задумывался, действительно ли мы настолько любимы богами — а те, кто задумывались, не имели шанса узнать правду.

Помолчав, чародей печально улыбнулся.

— Сперва ребята решили, что больше всех досталось мне. Мало кто ассоциирует Палача с приятным, душевным и пахнущим фиалками человеком, как-никак. Популярностью в обществе я по понятным причинам особо не пользовался.

Максим усмехнулся.

— Пропертина стала королевской Тенью. Её исключительная способность проникать в чужое сознание ни в чём ином и не могла найти лучшего применения, чем в королевских пирах, дипломатических встречах и военных переговорах. Она прекрасно прижилась на новом рабочем месте, как ты понимаешь.

— А генерал Коул? Какую роль дали ему?

Захария улыбаться перестал.

— Самую тяжёлую, как оказалось.

Над линией горизонта медленно поднималось сереющее облако — растянутое тонким слоем от края до края, оно напоминало Максиму смог выхлопных газов над крупными городами Земли. Навострив закруглённые уши, конь приподнял голову и всмотрелся в него словно в поисках невыраженной опасности. Как любое животное, он чуял грозу. Странствующие приблизились к развилке: большой тракт уходил вперёд ровным пластом иссушенной жёлтой земли, а узкая двухколейная дорога извилистой лентой тянулась на запад, по правую руку от них. Тонкий столб-указатель с поблёкшей от времени вывеской сообщал путешественникам, что в той стороне кожевенное хозяйство.

Сойдя с тракта, парень почувствовал, что дышать стало легче, а вот шагать — напротив: неровная земля с колдобинами и ухабами то и дело норовила уйти из-под ног, поросшие осокой осыпающиеся кочки не вовремя оказывались прямо перед мысками кроссовок, а поднимать ноги выше не давали усталость и несколько десятков лишних килограмм на спине. Спотыкался и конь, отвыкший от полевых дорог, и Захарии пришлось отдать ему повод, позволяя смотреть куда наступать. Соседство клыкастой пасти с его плечом больше не напрягало Макса. Волны сорной травы высотой по пояс шумели сухими стеблями, то клонясь к земле, то вновь поднимаясь к небу, полупрозрачных бабочек стремительно несло над дорогой свежим ветром, переворачивая в воздухе и бросая во все стороны. Запах увядающих диких цветов скользил над полем, но с каждой минутой всё чаще к нему примешивался менее приятный и более отчётливый запах навоза — предвестник появления вдали бурых крыш деревянных домов и едва торчащих из зарослей кустарника заборов.

— Мастер Оскар держит кожевенное производство уже лет пятнадцать, — сообщил невесть зачем чародей. — По рождению он мещанин, но решил заняться купеческой деятельностью, когда не стало его матушки и обоих старших братьев.

— Всех сразу не стало? — уточнил молодой Путник, прищурившись.

Он уже понял, что продолжать разговор о генерале Эпиршира наставник не будет.

— Приблизительно одновременно, — подтвердил колдун.

— Это как так? Болезнь?

— Почти. Эйктюры.

— Что это?

— Звери такие, — усмехнулся Захария, вновь велев Дрозду поторопиться. — Плотоядные олени. Если кратко.

На то, чтобы вспомнить, где он уже слышал о чём-то подобном, ушло всего ничего: конечно же, это Каглспар в первый день их совместных странствий велел нерадивому мальчишке сбавить тон при переходе вброд каменистой реки.

— По крайней мере, это официальная версия.

— А есть неофициальная?

— Есть, как не быть, — чародей покивал. — Но она существует исключительно в рамках их семейной предыстории. Отец мастера Оскара был бедным мещанином, видишь ли, хозяйство держал очень скромное и погиб на второй войне Харта, не оставив в истории родного королевства никакого значимого следа. Всё его скудное движимое и недвижимое перешло в наследство жене и детям. Поровну разделённое на четверых, разумеется. Госпожа Алия ломаного гроша за время их брака не заработала и после смерти супруга непозволительно долгое время восстанавливалась от потери. Трое братьев ладили друг с другом со слишком переменным успехом и большую часть рабочего дня тратили на грызню — то немногое, что у них осталось, вместо доходов начало приносить долги. Требовался… единоличный правитель. Но без посторонней помощи братья бы выбирали среди них главного до второго пришествия, матушка захлёбывалась горькими слезами и к работе даже близко не подходила, а на внешнего помощника, как ты понимаешь, денег уже не хватало.

— И тогда на сцене появились плотоядные олени, — заключил Макс, в очередной раз затягивая лямки рюкзака. Ремни так плотно обхватывали плечи, что руки немели и холодели, но никак иначе этот груз он дотащить бы не смог.

— Небольшая группа из Сильва Антика, что в королевстве Эринготт. Сбиваться для эйктюров вместе — поведение редкое, но не исключительное. Они достаточно разумны, чтобы делиться друг с другом добычей, если её много. Другой вопрос, что жители полуострова прекрасно осведомлены об опасности и знают, как предотвратить нападение даже целого стада. Видимо, родственникам мастера Оскара просто не повезло.

— Видимо, — согласившись, парень посмотрел на медленно приближающиеся бурые крыши. Даже залитые светом утреннего солнца, они растеряли для него флёр деревенского очарования. — Тяжёлая утрата.

— Невосполнимая. Но он не мог себе позволить долго горевать, это понятно. На него свалилось убыточное дело, долги и не связанные с работой бытовые хлопоты. Он решил не транспортировать родных из Эринготта и похоронил без лишнего лоска на выделенных администрацией землях, а сэкономленные деньги вложил в развитие своего производства. Оно и понятно: отгрузка тел в другое государство стоит целое состояние. Потом раздал долги, нанял персонал, взялся за расширение. Сегодня у него в руках весьма прибыльный бизнес. Раз в год он ездит в Шанкаль, что на границе с Эринготтом, и отдаёт дань уважения, проводя трёхчасовую молитву за упокой их душ: сначала матери, затем обоих братьев.

— По часу в год на каждого, получается?

Захария отрывисто и с задором «угукнул» в ответ. В принципе, в дальнейших пояснениях о том, к какому человеку они едут в гости, Максим больше и не нуждался.

Сначала из-за кустов вынырнул им навстречу пожелтевший от времени деревянный забор, и в первые секунды молодому Путнику казалось, что посреди тёплого осеннего утра за этим забором он вдруг наткнулся каким-то чудом на чистейший снежный настил. Только когда настил, заметив приближение чужаков, заблеял, сдвинулся с места и единой волной ринулся к противоположной стороне загона, до него дошло: это спины и упитанные бока домашних животных. Тоненькие чёрные ножки овец почти невозможно было рассмотреть за их густой шерстью, скрученной в плотные мелкие колечки — словно сошедшие с картинки в детских книгах, они единым организмом, чутко улавливая направления друг друга, стремительно перемещались подальше от незнакомых странников, и ни одна не наткнулась случайно на товарку, не оступилась и не взбрыкнула испуганно, попав копытцами по соседке.