Чтение онлайн

Это было так странно. Так дико. Давненько не накрывало настолько мощным приступом одиночества, давно так не хотелось обнять маму. Захария ведь правду сказал — Максим не впервые задумывался обо всём, что творилось вокруг, и давно уже смирился с объяснениями, доступными его понимаю. Почему тогда, стоило озвучить теперь свои мысли, становилось так тесно в груди и так страшно? Не иначе как события в лесной хижинке расшатали психику: вымышленные или нет, они выходили далеко за рамки привычного и никак не хотели перевариваться.

— Парейдолия.

Юноша моргнул. Перевёл, обернувшись, расфокусированный взгляд на человека, подпиравшего спиной стену домика, и не смог понять, что именно перед собой видит. Спонтанность и кажущееся отсутствие смысла в комментарии чародея рванули закопавшегося в ил молодого Путника вверх и вышвырнули из отчаяния пробкой из-под шампанского, словно отрезвляющая пощёчина. Он ожидал услышать что угодно: слова поддержки, слова запугивания, тактичное и бессмысленное «не раскисай, приятель», рассчитывал хоть на какое-то эмоциональное вовлечение в своё горе — но только не на случайно сгенерированное стариковским мозгом слово, не имевшее к теме их разговора никакого отношения. Да и смысла, в общем-то, тоже не имевшее.

— Чего?

— Парейдолия, — закурил и вновь произнёс Захария, будто от повторения загадочного термина у парня в голове всё должно было волшебным образом проясниться. — Не тормози, Максимус.

— Я… понятия не имею, о чём вы сейчас, Мастер. Честно.

Колдун вздохнул, но, к счастью, без примеси разочарования. Вздох не выражал ничего, кроме усталости.

— Это когда люди видят лица там, где лиц изначально нет.

— Чт… Окей, это к чему вообще сейчас?

— Вопреки мнению неучей, парейдолия — не отклонение и не расстройство, — облако фиолетового дыма, окутавшее голову Захарии, придало его образу лёгкости. У парня сложилась стойкая ассоциация с древним стариком, рассказывающим маленькому внуку о добрых сказках со счастливым концом. — Хотя, конечно, встречается в запущенных формах и у людей с отклонениями, но я веду речь конкретно о непсихотической парейдолии. Основная гипотеза — или теория, не знаю точно — происхождения этого явления — постоянно возникавшая для наших прародителей необходимость распознавать опасность в плохо освещённых местах. Те, кто мог в световых и цветовых пятнах в высокой траве увидеть хищника, выживали. Те, кто не мог, оказывались в пасти. Со временем они научились «видеть» тигров там, где их на самом деле не было — «дуть на воду», как бы мы это сейчас назвали. Потому что лучше испугаться и пробежаться лишний разок до пещеры, чем скоропостижно скончаться в чьих-нибудь когтистых объятьях.

В домике прислуги что-то громко упало. Чародей, покосившись на приоткрытую дверь, замолчал на миг, но быстро потерял интерес ко всему, что творилось внутри, и продолжил вещать.

— Видеть лица там, где их нет — эволюционный механизм защиты. Это не постыдно и уж точно не странно. Слышал, может, о людях, разглядевших лицо Иисуса в поджаренном тосте? Такие на первый взгляд абсурдные вещи на Земных аукционах продаются — за немалые деньги, между прочим. Почему? Потому что практически любая разумная раса, прошедшая через эволюционное сито, обладает этой особенностью и даже не замечает его воздействия на свою жизнь.

Макса так и подмывало поторопить его немного. Каким образом тосты связаны с перемещением в другой мир, в голове не складывалось пока, но парень знал: сейчас колдун продемонстрирует ещё толику своей блестящей эрудиции и сам всё объяснит.

— Не дошло? — не оправдал ожиданий Захария, улыбаясь хитро и добродушно.

— Честно говоря, нет. Не вижу между этой вашей парайдалией…

— Парейдолией.

— …и смыслом всего, что тут…

Путник не договорил. В мозгу щёлкнуло, словно кто-то свет зажёг — несколько секунд, и параллель выстроилась в идеально ровную логичную цепочку. Заметив след осознания в выражении его нахмурившегося лица, Захария удовлетворённо кивнул.

— Ты поступаешь так, как поступаешь, и ищешь то, что ищешь, потому что ты разумное существо, Максимус, — очередное облако дыма мягко рассеялось над чародейской головой, — Но иногда быть разумным — значит, заводить себя в ловушку собственного разума. Не стоит искать лицо там, где его нет.

— Не понимаю… Вы хотите сказать, в нашем перемещении сюда нет никакого смысла?

— Как по-твоему, в жизни самой по себе есть смысл?

Ноющие и пульсирующие руки уже практически не доставляли своему владельцу неудобств. Да и не могли они перетянуть на себя его внимание, когда на противоположной чаше весов лежал столь странный, даже дикий, но отчего-то всё же успокаивающий разговор.

— Ну… У каждого человека свой смысл, наверное?

— Продолжай.

— А что тут, собственно… У кого-то смысл жизни — лечить людей, снимать кошек с деревьев, вот эта вся хрень. Нести добро в мир, короче.

— В их собственной интерпретации понятия «добра», разумеется.

— У кого-то — жить в своё удовольствие. У кого-то — дети.

— Как, например, у твоей матери?

— Ну например, да… Подождите, что?

Он долго и сосредоточенно изучал безмятежного чародея, копошась в собственных воспоминаниях.

Когда это я успел с ним на тему мамы пооткровенничать, интересно?

— А с чего вы…

— Вывод, основанный на совокупности твоей личности, твоих аргументов и твоей одержимости идеей как можно скорее вернуться домой. Я не вчера родился. Знаю, как выглядят и как ведут себя дети, на чей алтарь была возложена родительская жизнь.

— Если вы не против, я предпочёл бы эту тему не обсуждать, — Макс отвернулся.

— Как скажешь. Тем более, что вопросы бытия гораздо интереснее.

Оба замолчали, рассуждая каждый о своём. О том, что творилось в голове у чародея, Максим даже предполагать не собирался: наглая интервенция в уязвимые и вообще-то личные уголки памяти пришлась ему не по вкусу. И пускай Захария и в хорошем-то настроении не мог похвастать обострённой эмпатией, столь циничное и практически хамское вскрытие чужой души было очевидным перегибом даже для него.

— Так есть ли у жизни какой-либо смысл?

— Зависит от того, кого спрашивают.

— И какой из этого можно сделать вывод?

— Понятия не имею, — он искренне старался смягчиться, но вышло всё равно враждебно и колко. Упоминание матери задело за живое гораздо глубже, чем парню того бы хотелось. — Что смысла жизни нет?

— Что универсального смысла нет, — поправил Захария, проявляя чудеса непоколебимости. — Человек наделяет свою жизнь смыслом, отталкиваясь от внутренних установок, приоритетов, моральных и нравственных столпов, привитых или выработанных с течением времени. Подумай над этим в контексте нашей беседы как-нибудь на досуге. А пока, позволь предположить, — вкрадчиво добавил он, — Что у тебя и объяснение всему происходящему имеется. И именно оно позволяет тебе так стойко и спокойно реагировать на ситуации вроде сегодняшней. Верно?

Макс угукнул. Ощущение, что птичьи когти залезли ему под кожу так же нагло и бесцеремонно, как час назад лезли под юбку потерявшей сознание пациентки, стало практически осязаемым. Хотелось отмахнуться, стряхнуть с себя невидимые руки, закрыть обнажённое нутро, вот только… есть ли в этом смысл — колдун наверняка тут же отыщет новую брешь. Вряд ли он вообще существует — а значит, и скрыть от него ничего не получится.

— И имя этому объяснению, рискну сказать, что-то вроде «комы»?

— Ваша догадливость меня в последнее время пугает, Мастер.