Чтение онлайн

***

Он слабо понимал, чем всё закончилось. Догадывался, что остался в живых, что вернулся из пролеска в хозяйство мастера Оскара, что над головой светит солнце и что наставник где-то неподалёку, но почти не мог разобраться в сумбуре предстающих перед мысленным взором картинок событий внутри хижинки. В ушах стоял звон (это же как надо было орать, чтобы самого себя оглушило), искусанные губы опухли и пульсировали, правый глаз залило кровью из лопнувшего сосуда, а голова ещё кружилась, словно после крутых американских горок. Прохладный северный ветерок лизал загривок под мокрой от пота толстовкой, ноги дрожали от напряжения, хотя он и сидел, на заднем дворе блеяло стадо чёрно-белых безглазых овец. Вернувшись в полуобморочном состоянии, молодой Путник только-только начал возвращаться в действительность и ещё слабо понимал, где находится и почему.

Руки были плотно обмотаны эластичными бинтами почти по плечи. Максим старался не думать, как они выглядят под бандажом. Его повело — потеряв равновесие, но даже не особенно этому удивившись и не предприняв попыток исправить ситуацию, парень пластом завалился было на левый бок, если бы падение не преградило что-то холодное и твёрдое.

— Решил вздремнуть?

Сколько они сидели вот так молча, плечом к плечу, на мраморных ступеньках подворья, смотря куда-то в пространство опустевшими бессмысленными взглядами, уставшие и измотанные, сделавшие своё дело и теперь желавшие обыкновенной тишины? Макс поднялся и повернул к Захарии голову — плавно, поскольку шея болела как проклятая — и понял, что его наставник, кажется, нигде в недрах собственных мыслей не терялся. И вообще чувствовал себя вполне вольготно.

— Не знаю. Я… не сразу понял, что падаю, наверное.

— Интересный у тебя вышел первый день работы в полевых условиях, — чародей вновь обратил лицо к двухколейной дороге, ведущей на тракт. — На рынок со мной пойдёшь, или хватит с тебя приключений?

— Не знаю, — тупо повторил юноша, медленно моргнул и вздохнул тяжело и громко. — Не уверен, что донесу ваши вещи до дома. Мастер.

— Это больше не твоя забота. По крайней мере, сегодня.

— Не уверен, что вообще дойду до дома.

— Можешь пройти через портал.

— Мне кажется, я сейчас разревусь.

— Снова? — колдун хохотнул, но без свойственного ему сарказма, и изобразил разрешающий жест. — Кто я такой, чтобы тебе запрещать.

— Как вы с этим справляетесь? — к Максиму постепенно возвращалась ясность ума, но голос ещё оставался вялым и измученным. Он поднял взгляд и пристально посмотрел в лицо чародея. — С этим… напряжением?

— Боюсь, тебе придётся быть чуть конкретнее, — уже совсем по-доброму прищурился собеседник.

— То чудище, — парень вдруг невпопад вспомнил, что точно так же начал накануне свой диалог с ним Давид Агнеотис, — Глупо, наверное, думать, что оно вас напугало, но…

— Почему?

Макс моргнул. Расплывчатая картинка слегка прояснилась, щеке стало холодно, и он только тогда понял, что ему мешали застывшие в глазах слёзы. Вопрос колдуна был простым, не содержал в себе ни намёка, ни второго дна — это был обыкновенный вопрос обыкновенного человека.

— Почему глупо? — сглотнув подступивший комок, уточнил он на всякий случай.

Захария кивнул и, не нуждаясь в пояснениях, вздохнул тихо с терпеливой улыбкой.

— Максимус, любой человек боится подобной встречи, — мягко пояснил маг. — Дух леса — это воля Матери, обличённая в плоть.

— Матери?

— Природы.

Парень ограничился лаконичным «оу».

— Сила столь великая, что способна порождать жизнь, ввергает в трепет любое живое создание. Человек — не исключение. Мы существуем внутри неё, мы являемся её неотъемлемой частью и редко задумываемся о том, что она постоянно находится вокруг и внутри нас. Но прямое столкновение с её волей, с её болью и гневом, пробуждает в живом создании страх и трепет примерно тот же, который в нас пробуждают боги. Потому что, и я в этом убеждён, Природа есть наш самый главный бог.

Захария потянулся к нагрудному карману помятой дорожной мантии. Максим заметил, что у него слегка подрагивают пальцы.

— Встреча с Создателем только на камне не оставит отпечатка. И то — оставит.

— Выходит, вы… тоже боялись?

— В чём, по-твоему, суть магии, Максимус? Что она такое на самом деле?

Юноша отрицательно качнул головой, не имея ни малейшего понятия, о чём сейчас ведётся речь и как это связано со страхом перед духами леса. Похоже, ему придётся-таки привыкнуть уже наконец, что большинство ответов от колдуна будут, что называется, «с захлёстом» в теоретическую часть. Сам колдун тем временем снова вздохнул, нахмурившись и вытянув слегка губы, словно не знал, с какой стороны подступиться к объяснению собственной мысли.

— В начале было Слово, — морщась от догадки, что вышло излишне претенциозно, заговорил он. — И Слово было — Закон. Всё, что когда-либо существовало во Вселенной, подчиняется этому Закону в той или иной степени. Законы физики, законы математики, законы логики — всё, что нам известно, следует правилам, прописанным для каждого отдельно взятого аспекта. Иногда эти правила пересекаются, большинство правил так или иначе подкрепляют друг друга. Но есть правила, идущие друг с другом вразрез. Взаимоисключающие силы. Ни одна из этих сил не является ни «хорошей», ни «плохой» — субъективная оценка конкретно взятого создания важна только для самого этого создания, но не является определяющей. Улавливаешь пока?

Макс кивнул. Впрочем, не вполне уверенно.

— Магия — как аспект — подчинена правилам, которые конфликтуют с подавляющим большинством других. Поэтому она так желанна для многих живых созданий. Способность к ней открывает возможность идти вразрез с Природой, даёт возможность выйти из первоначальной системы — и чем глубже ты погружаешься в Магию, тем слабее Природа оказывает на тебя влияние.

— Я не понял, так вам было страшно там или нет?.. Мастер.

— Смотря что ты имеешь в виду под страхом.

Парень не сдержался и, закрыв лицо руками, сдавленно тихонько взвыл. Способность Захарии отвечать абстрактными формулировками действовала ему на нервы и до одури изматывала. Неужели он не заслужил хоть немного конкретики и определённости?

— Я занимаюсь изучением магии очень давно, — ровно и спокойно продолжил чародей, игнорируя негодование подопечного, — И знаком со многими её законами. Дух леса не смог бы нанести нам какой-либо вред, потому что я этого просто бы не допустил. Поэтому — боялся ли я за нашу сохранность? Нет.

Он улыбнулся.

— Но было ли мне страшно от присутствия физического воплощения Природы, её воли и силы? Конечно.

Максим осторожно покосился на него из-за неплотно сжатых пальцев.

— Это не страх за жизнь — моей жизни ничто не угрожало, я это прекрасно понимал. Это не боязнь боли — дух не мог причинить её мне. Это не страх за твою сохранность — ты был защищён. Это… Принципиально иной уровень страха, Максимус, — тихий шелест голоса обрёл серьёзность и глубину. — Это трепет. Благоговейный трепет уважения к чужому могуществу. Осознание природного величия и…