Чтение онлайн

— Книгу.

Она раскрылась сразу на нужной главе, чародею не пришлось перелистнуть ни страницы. Он сел на корточки, стараясь ни к чему не прикасаться, но Макс быстро смекнул, что дело не в брезгливости: стоило всмотреться повнимательнее, и он обнаружил к величайшему своему изумлению и отвращению, что пол, стены и даже потолок заброшенной хижины…

— Шевелятся, — выдохнул юноша, надеясь, что сможет закричать; вопль застрял в животе, наружу вырвался только истерический рваный вдох. — Они шевелятся.

— Пиявки, — пояснил Захария, вычитывая необходимые для работы с пациенткой строки, и поставил четыре пальца на камень строго над девичьим солнечным сплетением. — Поганые твари из мира, о котором тебе пока рано знать. Старайся не трогать.

— Как же… как же они здесь сидели? — поражаясь стойкости местных крестьян, вновь выдохнул Макс.

— Они их не видели. Такая красота… — вторая рука Захарии бесцеремонно задрала девушке юбку и, скользнув обжигающе-ледяной ящерицей под сарафан, улеглась на горячем и влажном от пота животе, — …доступна только тем, в ком много магии. Например, нам с тобой.

Охренеть, — наблюдая, как по чёрным когтям стекает на красный кристалл невесть откуда взявшаяся магическая смола, успел подумать Максим, — он ещё умудряется меня обучать!

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы догадаться: смола никакая не магическая — это чародей вскрыл себе запястье поперёк и обливает больную собственной кровью. Но даже испугаться не успел.

— Я от этого не умру. А ей, может, поможет.

— «Может»?

Наставник позволил себе отвлечься на мгновение и посмотрел подопечному в глаза. Холод портала оказался ничтожным по сравнению с тем, что ощутил от этого взгляда Макс.

— Чудес не бывает.

Парню стремительно становилось дурно. Копошащиеся тени полупрозрачных созданий, похожих на пиявок разве что цветом, рябили в глазах: они двигались непрерывно, перекатываясь друг по другу и мерцая как гладь озера ночью, совершенно бесшумно, но слой их жирных телец был настолько толстым, что почти доставал до щиколоток. Тонкие щупальца потусторонних спрутов, обхватывая ножки стола и скамьи, подтягивали продолговатые головы — чем бы они ни были, они стремились наверх, к потолку, где уже бурлила тошнотворная масса их более удачливых собратьев. Один, сорвавшись, упал на чародейское плечо — Захария сбросил его точным движением и никак больше не отреагировал, хотя, безусловно, испытывал не меньшее омерзение и не меньше подмастерья хотел бы покинуть хижину как можно скорее.

Девушка выла. Кристалл на её груди медленно становился светлее, как если бы внутри плавно загоралась, накаливаясь, крохотная лампочка; чем ярче горел камень, тем громче она стонала, тем хаотичнее становились рывки обессилевших рук.

— Вот ведь… — Захария оскалился. — Прав был Оскар, дело дрянь.

— Ч-что? — осознавая прекрасно, что ему не понравится ответ, спросил Макс.

— Foetus morbus, — цыкнул сквозь зубы колдун, и ток венозной крови усилился как по команде. — Трансплацентарное заражение будет самым близким термином, объясняющим ситуацию, хотя кого я обманываю, чёрт, там и плаценты-то нет…

— А можно на человеческий перевести? — парень чувствовал, что ещё немного незнакомых терминов, и остатки самообладания покинут его.

— «Омена» смотрел?

— Предположим? — он постарался этого избежать, но голос всё равно предательски взвился почти до детской тональности.

— Значит, сюжет знаешь.

— Это что, у неё… Антихрист там, что ли?

— Не совсем, — кровь Захарии впитывалась в кристалл почти полностью, только несколько тоненьких струек, не найдя себе места внутри камня, сочились на девичью грудь. — Но тоже ничего хорошего.

— Так вас… за этим сюда позвали?

— Вроде того.

От кожи пациентки поднялась к потолку первая струйка дыма. Шипение на грани слышимого и лёгкий флёр палёного мяса Путники уловили одновременно, и тогда, вынырнув из вязкой агонии, пришедшая внезапно в себя девушка, раскрыв рот так, как у нормальных людей он не раскрывается, завизжала.

— Я хочу помочь! — перекрикивая вопль, Захария придавил пациентку к лежанке: она с неожиданной силой попыталась сбросить с себя его руки, попыталась даже подняться, но ладонь, плотно уложенная на животе, к счастью, оказалась сильнее. — Как ты помнишь, Камир приходил по другому вопросу!..

Несчастная открыла глаза, ухватившись за знакомое имя, и попыталась позвать искусанными губами вооружённого вилами приятеля — не понимая, что делает и поступает ли правильно, Максим поддался инстинкту, упал рядом с ней на колени и обеими руками прижал вырывающуюся крестьянку к дощатому полу за плечи.

— Они… — он смог указать в направлении выхода только кивком головы. — Они знали?

— Что она беременна — да, — обычно почти белые, глаза Захарии налились краской: во мраке заброшенной хижины они теперь горели синим почти как фонари, разве что пространство вокруг себя на освещали. — И делали вид, что не знают.

— Почему?

— Потому что… Да не брыкайся ты, дура!.. Угадай с одной попытки, кто счастливый папаша? Ответственный глава семейства, пришедший сюда почти что в принудительном порядке?

— Да ну нах-х-х… рен, — Максим сам поразился, как даже в очевидно стрессовой ситуации ему удалось вовремя прикусить язык и подобрать более цензурную альтернативу своей первоначальной мысли.

— Мне он, разумеется, сказал, что у них любовь до гроба, — чародей оскалился снова, белые клыки сверкнули в темноте как вспышка, — Но фактически мы имеем хозяина кожевенного производства, купца и состоятельного взрослого мужчину, одну штуку, и подневольную, молодую, симпатичную и глупую девку-крестьянку, семья которой на этого купца пашет денно и нощно, одну штуку. И… Потерпи, недолго осталось, потерпи!.. И если учесть все вводные, а также сделать ссылку на бесчисленное множество подобных инцидентов по всему миру, можно догадаться, что её согласия могли и не спрашивать.

Молодой Путник выругался. Не смог удержаться. Но, кажется, наставник его за это осуждать не станет.

— Или менее жестокий вариант: девка симпатичная, мужик богатый. Она из простых, а он может многое ей дать.

— Так чего бы и ей не дать.

— Максимус, — даже вскользь брошенный, взгляд Захарии был грозным, — Прояви немного такта. Не исключено, что однажды ты можешь оказаться на её месте.

— Стать девушкой?

— Встать перед Выбором.

Она размахивала руками, не видя перед собой ничего, кроме застлавшей глаза пелены. Царапала гнилые доски, выкорчёвывая древесину кусками, ногти ломались и трескались до основания и под них на всю глубину забивались заносы. Суча ногами в припадке, несчастная выла и металась, мокрые волосы прилипали ко лбу и шее, закатывались глаза.

— Пульс бешеный, сердце в любой момент остановится. Максимус, боковой карман, фляга, дай ей один глоток. Не больше.

Парень вскочил на ноги, оступился и едва не упал лицом в копошащуюся гущу «пиявок», но помог себе руками и, восстановив равновесие, метнулся к рюкзаку. Его собственное сердце колотилось не тише, молотило по ушам, и приказы наставника — отрывистые, как воронье карканье — казались тихими и далёкими. Несчастная девушка хваталась за всё, до чего могла дотянуться, но не могла понять из-за приступов боли и ужаса, где источник её страданий — случайным взмахом она коснулась напряжённых рук колдуна и, почувствовав чьё-то присутствие, вцепилась в них намертво, да так глубоко вогнала в его кожу ногти, что тот ощерился.