Чтение онлайн

— Господин Эрли, это анекдот, — сказал капеллан.

— Не анекдот... Я как пастор заявил ему, что основная проблема нравственного порядка заключается в повсемест­ном запрещении армии посещать публичные дома. Я сказал: срочно необходим закон, отменяющий этот грубый произ­вол. Я сказал, что готовлю передовую на эту тему в газете... Полковник в лейтенантской рубашке принялся в открытую поносить лейтенанта с полковничьими регалиями. Тип ука­тил из Вьетнама в Америку, где написал серию разгромных статей об этом... ну, общем упадке, моральной деградации и поругании служебной субординации. Может ли такая армия победить? Он так и спрашивал у читателей и, наверное, по­верил бы их ответу, как и нам поверил... Дурачить репорте­ров — легкая забава, что им не дай...

— Господин Эрли совсем не собирался вас обидеть, — сказал Бэзилу капеллан.

— Ну, что вы! Все в порядке. Я пишу о другом. Мой жанр — наблюдения.

— Наблюдения, — сказал Пит Эрли, специалист при ми­нистерстве обороны. — Хороший наблюдатель стоит десят­ка... Раз, Бэзил, вы... можно по-товарищески? Раз ты, Бэзил, наблюдатель, значит, нюх меня не подвел. Я сразу сказал себе, что ты тоже из наших, только с другой стороны. «Зеле­ный берет», только русский. Давай-ка я коррумпирую тебя двойным виски. За счет конгресса Соединенных Штатов... А потом ты меня коррумпируешь водкой за счет вашего конг­ресса. У вас есть, Бэзил, конгресс?

— Не совсем такой.

— Все равно. За счет не-совсем-такого... И давайте споем!

— Дорогой Пит, может быть, время отдохнуть? — увеще­вательно сказал капеллан. Ханжества или лицемерия в голо­се не слышалось.

— Мы же не псалом «На реках Вавилонских»!

— Марш морской пехоты? — сказал Бэзил.

— Ты думаешь? Нет, другую... «Мы поженились в спеш­ке»!

— У вас есть «Мы поженились в спешке»? — спросил Бэ­зил через прилавок бармена.

— Простите, сэр?

— Я говорю: у вас есть пластинка с песней «Мы поженились в спешке»? Полтора десятка лет назад ее пела одна леди, кажется, ее звали Ненси Синатра...

— Извините, сэр, я не помню такой. При мне эта леди не выступала тут... Но я посмотрю пластинку, сэр.

От дважды повторенного «сэр» подбородок Пита Эрли приподнялся с волосатых ручищ. Взгляд проблуждал в про­странстве между головой бармена и экраном телевизора, на котором теперь шел репортаж с мирового первенства по бил­лиарду.

— Что вы заладили — сэр да сэр! Тут никто не на службе. Тут все в частной обстановке. Зови меня Пит, а его — Бэзил. Понял?

Бармен старался вспомнить, хотя старался он зря, соби­рая морщины на лбу. Улыбка становилась все приветливее, по мере того как пальцы, перебиравшие пластинки, подви­гались к концу стопки.

— Как только рот растянется до ушей, тогда и услышим «нет», — сказал Пит Эрли. — Все наизнанку. Хотя мне тут всегда нравилось.

«Как быстро течет время, в том числе и историческое», подумал Бэзил. «Мы поженились в спешке» играли в заведе­ниях Индокитая, посещавшихся американцами, в конце ше­стидесятых. Пит Эрли, судя по летам, наверняка обретался где-нибудь здесь. Бэзил тихонько напел мотив. Подстукивая в такт стаканом, Пит сказал:

— Этим, Бэзил, ты мог бы коррумпировать всю седьмую группу специальных сил. Там умели петь... А в противогазе много не попоешь.

— В противогазе?

— В противогазе. Так точно... Вот именно... Когда ты сва­лился в этот город? В газетах и по радио только и талдычат: завтра после двенадцати часов без намордника не появляй­тесь. Станете подопытной свинкой для постов по дезинток­сикации... Ребята, собранные в городе, всерьез считают, что следующая тревога будет настоящей и клубы оранжевого элемента, запущенные противником, задушат все живое...

— А как быть с коровами?

— Какими коровами?

— Которые ходят по улицам.

—Ах, дьявол! Но... кажется, существуют противогазы для лошадей. Что-то такое использовалось или заготавливалось во время второй мировой войны с этим... ну, с этим... Гитле­ром... Ты голова, Бэзил. Ах, дьявол! Коровы...

Пит Эрли коров не предусмотрел. А еще профессионал! Какая, к чертям, газовая атака, если среди мечущихся в про­тивогазах «красных быков» спокойненько слоняются, пома­хивая хвостами, невредимые и целехонькие коровы?

Пит Эрли объяснил, что существуют два способа умереть. Либо человек или животное перестают дышать, либо их сер­дце перестает перекачивать кровь. Все остальное сводится к практическому применению этих принципов. Это он уяс­нил, занимаясь на медицинских курсах перед отправкой в конце шестьдесят седьмого года в горы на севере Таиланда к племени, называющемуся «Духи желтых листьев», в кото­ром вспыхнула эпидемия брюшного тифа. В примитивной больнице стояли шесть коек, пациентов набралось полторы сотни, но умерли не больше десяти, намного меньше, чем у других, и он получил похвальную грамоту. Он раньше счи­тал, что в медицину идут либо те, кому религиозные или другие убеждения не позволяют убивать людей, либо чудаки. Но в шестьдесят седьмом он, Пит Эрли, всерьез увлекся

врачеванием. А потом его прикомандировали к седьмой группе специальных сил в Южном Вьетнаме, где действовал один закон — выжить любой ценой.

— Тебя не смущало, что приходилось для этого убивать? спросил Бэзил.

— Эрли выполнял приказ, — сказал капеллан. Он допил вино и заказал вторую рюмку.

— Раз смутился... Я шел по тропе. Ну, представь себе... Весь настороже. Из-за поворота появляется человек. С авто­матом... Я сразу убил его. Сначала я радовался, потому что считал, что избежал страшной опасности. Но потом поспо­койнее стал размышлять над случившемся... Мы столкну­лись, и из нас двоих я оказался проворнее. Однако это уже как-то не радовало. Я подумал так. Вот шел солдат. И я тоже солдат. Он казался таким одиноким в джунглях. Я даже ис­пытал какое-то сочувствие к его семье. Это самое печальное воспоминание. В общем-то зачем относиться с беспокойст­вом к выполнению инструкций, а?

Пит Эрли повернулся к капеллану. Он висел на стойке, словно крюками зацепившись локтями. По лицу текли сле­зы. Одна блестела, застряв в усах, под лучами подсветки, утопленной за кромкой бара.

— И каждый год, — сказал он капеллану, — мне и в самом деле легче умереть. Потому что слабнут рефлексы, уходит физическая сила. Я замечаю, что старею. Моя профессия чудовищно изматывает нервы, и наступит момент, когда я больше не смогу преодолевать страх, и однажды он парали­зует меня... Это — научно. И тогда я не смогу обучать поль­зованию резиновыми намордниками коров...

«Куда подевался этот Ват?» — подосадовал Бэзил.

Кто-то еще всхлипнул. Бэзил оглянулся и увидел японца, который, пододвинувшись поближе, заливался горючими слезами вместе с Питером. Было от чего растеряться.

Капеллан глядел ненавидящими глазами. «Будто жена, у которой на глазах споили мужа», — подумал Бэзил.

И тут в дверях появился Ват. Бэзил положил на прилавок сто батов и поспешил навстречу. Увлек в холл.

— Там передвижной сумасшедший дом. Давай-ка прой­демся до моей гостиницы. Ну и местечко ты выбрал для встречи!