Чтение онлайн

— Остановись, — сказав это, я едва узнала саму себя.

Голос прозвучал негромко, потрясенно и…

Я не могла разобрать собственную интонацию, но Патрик в самом деле осекся, как если бы я отдала ему приказ.

Продолжая прожигать меня взглядом, он перевел дыхание, а потом сам шагнул ко мне, и сделал это столь решительно, что мне стоило огромного труда от него не попятиться.

— Не беспокойся, я буду молчать о твоем позоре. В конце концов, это порочит и меня, а я не хочу становиться посмешищем для всей столицы. Но если я ещё хоть раз тебя увижу!..

— То что? — я отстранённо удивилась тому спокойствию, что прозвучало в моём тоне. — Что произойдёт в таком случае? Ты примешься бегать по всему городу, крича о том, что не сумел заполучить невинность собственной невесты?

Это были жестокие слова, и рождались они помимо моей воли, но я уже не могла поступить иначе. Третье правило Королевского театра гласило: начав играть роль, исполняй её блестяще и оставайся в образе до конца.

Сегодня я была для публики спокойной и уверенной в своём обеспеченном драконом будущем девицей, недосягаемой и прекрасной. Патрик, как часть этой публики, не должен был стать исключением.

Поняв, что именно я ему сказала, он отшатнулся.

Вскинул руку, будто и правда хотел занести кулак, но тут же резко её опустил.

— Дрянь. Грязная, продажная дрянь.

Почти что выплюнув это мне в лицо, он развернулся и ушёл, растворился в тени, из которой появился, а я ещё не меньше пяти минут простояла неподвижно.

Тишину в саду нарушал лишь отдалённый смех, и больше поблизости не раздавалось ни звука.

Когда я убедилась в том, что Патрик действительно ушёл и не вернётся, руки начали мелко дрожать.

В горле встал ком, и, не в силах больше сдерживаться и притворяться той, кем не являюсь, я бросилась в свою комнату.

Роскошное платье осталось лежать в кресле комом. Почти сорвав его с себя, я упала лицом в подушку и плакала до тех пор, пока у меня не кончились слезы.

Вместе с ними меня покинула и храбрость, и всё, что я могла сказать себе, это незатейливое, но такое правдивое: «Дура, дура, дура!».

Так беспечно и так непростительно быстро забывшись, я не только позволила оказаться почти что очарованной лордом Рейвеном. Я начала испытывать к нему благодарность.

Я безоговорочно последовала его совету, с лёгкостью согласившись с его доводами, и что из этого получилось…

Если бы Патрик приехал и нашёл меня несчастной, всё было бы иначе. Мне не пришлось бы доказывать ему, что происходящее не доставляет мне радости, а в объятиях графа я очутилась не потому что искала выгоду или предпочла его.

Теперь же, после того, что он увидел на губернаторском приёме, любые мои оправдания не имели смысла, потому что прозвучали бы жалко.

Должно быть, я ещё могла махнуть рукой на всё и броситься за ним. Упасть ему в ноги и умолять о прощении. В конце концов, отдаться ему на первом же сеновале, чтобы доказать.

И всё же что-то во мне отчаянно корчилось, настаивая, что всё это ни к чему не приведёт. Патрик сделал очевидные выводы, а после я стала для него никем, недостойной и падшей женщиной, которую осудили даже её собственные родители.

Грязной дрянью.

Голова слегка кружилась от слез и душившей меня обиды, но всё же я села и провела ладонями по щекам, стирая с них мокрые дорожки.

Как бы горько ни было, со всем этим мне оставалось только смириться.

В конце концов, я и правда продала себя графу. Обменяла своё тело на услугу, которую мог оказать мне только он.

Как скоро он захочет воспользоваться своим правом… Это имело уже не самое большое значение.

Пол под ногами оказался тёплым, и я прямо босиком пошла в ванную, чтобы умыться и в целом привести себя в порядок.

Лицо в зеркале оказалось слишком бледным, и я потратила больше времени, чем хотела бы, смывая с него остатки безобразно размазанной косметики. Это хорошо отвлекало. Позволяло перенестись мыслями подальше отсюда, в гримерную комнату, где я не жалела усилий, чтобы выглядеть на сцене наилучшим образом.

Казалось, вместе с краской вода смыла и захлестнувшее меня отчаяние. Или же оно просто притупилось после того, как я перестала плакать.

Так или иначе, в комнату я вернулась успокоившейся и готовой лечь спать, но этим планам не суждено было сбыться, потому что в свободном кресле сидел лорд Рейвен.

Его собранные в низкий хвост волосы были влажными на висках, а красивый сюртук он успел сменить на халат.

Он смотрел на меня очень внимательно, и моё сердце провалилось, когда я застыла на месте.

Ничего хорошего в этом взгляде не было.

Не зная, что должна сказать, я стояла, не решаясь даже вдохнуть поглубже, а он продолжал разглядывать меня с ног до головы задумчиво, спокойно. Недобро.

По спине пробежал мороз, потому что я до сих пор оставалась в короткой нижней рубашке, которую надела сегодня под платье, и мои ноги оказались выставлены на его обозрение.

Если он решил сделать это сегодня…

Я внутренне содрогнулась, потому что в этом и правда прослеживалась бы некая ирония.

— Подойди, — приказ прозвучал коротко, глухо, без намёка на прежнюю мягкость.

Я шагнула к креслу, пытаясь унять отчаянно заходящееся от неизвестности сердце.

Довольный моей покорностью Рейвен съехал по спинке немного ниже.

Он уже всё решил, но оттягивал оглашение приговора, а я, поняв это, дала себе слово просто подождать. Не спрашивать напрямую, не просить о намеке.

Если он счел наши безумные занятия оконченными и решил сделать это сегодня, я смогу утешить себя хотя бы тем, что и правда оказалась неплохой актрисой. Раз даже он поверил в то, что увидел сегодня.

— Сделай мне приятно.

И всё же я вздрогнула.

Это был уже не приказ, а сдержанное самоуверенное распоряжение, от которого кровь прилила к щекам.

Повинуясь ему, я приблизилась к креслу еще на шаг, но потом всё же остановилась.

— Как?

Некоторые представления о том, как женщина может порадовать мужчину, у меня, конечно же, были. Само собой, я никогда даже не помышляла о том, чтобы сделать нечто подобное.