Чтение онлайн

Мои руки были связаны на уровне живота, но, к счастью, не заломлены за спину. В таком положении я смогла опереться на локоть, чтобы приподняться хоть немного и…

От совершенно неуместной улыбки лицо свело болью, но сдержать её я всё равно не смогла, потому что мы были в Теренвале. В давно заброшенной конюшне, от которой было рукой подать до той самой калитки, через которую я впервые привела сюда Рейвена.

Той самой калитки, ключи от которой я хотела отдать Альберту, но он лишь отмахнулся, сказав, что ему будет спокойнее, если они останутся у меня. И что запирать её не имеет смысла, — работы в замке будут идти постоянно, никто чужой проникнуть в него не рискнёт, а свободный доступ во двор будет удобен всем, кому положено здесь находиться. Свободный, но без вызова, каким могли бы стать распахнутые настежь ворота.

Если сумею до неё добраться, догнать меня будет затруднительно. Даже с учётом звенящей после удара головы, я, в отличие от леди Лорьен, выросла в этих краях и знала их как свои пять пальцев. Спрятаться в подножья горы стало бы для меня лёгкой задачей. Хоть её помощник и был мейвенцем….

Я застыла, поражённая мыслью о том, что он мог быть не один. Или хуже того…

Беременная и заинтересованная в том, чтобы сберечь свою беременность женщина, тем более, женщина нежная, светская, безусловно не смогла бы организовать похищение в одиночку. Ей нужен был как минимум тот, кто согласится управлять запряжённой в телегу лошадью, ударить меня, а после привезти сюда и охранять.

Действовал ли он в одиночку или их было несколько, уже не играл никакой роли, потому что нападение не было спонтанным. К нему готовились. И я готова была руку дать на отсечение, что в этом участвовал некто, знавший, что, услышав о пожаре, я побегу не в свою спальню, а к погибающему полю. Кто-то осведомлённый о том, что в нужный момент ни караульных, ни Рейвена, ни Альберта не окажется рядом.

Волна обжигающего холода прокатилась от груди до низа живота, потому что теперь перед моим мысленным взором начала складываться совсем иная картина.

У отсутствия Рейвена на пожаре могла быть только одна реальная причина — ему помешали. Кто-то отвлёк его настолько мастерски, что он отложил свой приезд или просто задержался в дороге.

И кому он поверил бы настолько, чтобы сделать это?

Не тому ли, кто не приехал сам?

Тому, кто не так давно сопровождал карету леди Лорьен и имел возможность говорить с ней, не опасаясь быть услышанным…

Верить в предательство Альберта не хотелось так отчаянно, что затылок начал болеть с утроенной силой.

Лгал Вернон о ребёнке или нет, он сказал, что в лице его помощника я обрела друга.

Снова обманулся?

Снова обманул?

Или Клариса обманывала, а я верила ей, как последняя дура, вместо того, чтобы верить тем, кто успел стать мне…

Её приближающиеся шаги я услышала как раз вовремя, чтобы снова перекатиться на бок, изображая если не предсмертное, то хотя бы полуобморочное состояние. Тихий стон, сорвавшийся с губ, пришёлся как раз кстати.

Если она будет считать меня едва живой, да к тому же раздавленной её словами, улучить момент и попытаться сбежать будет проще.

Понять бы только, как много с ней людей.

— На чем мы с тобой остановились? Ах да, кажется, ты просила пить, — она не вернулась на прежнее место, но встала так, чтобы лунный свет из частично обвалившейся стены бил ей в спину.

Я промолчала, лишь немного откинула голову в сторону, попутно напомнив себе о том, что переигрывать, когда изображаешь страдание, дурной тон. А умение не скатываться в пошлость, войдя в образ, в Королевском театре ценили не меньше, чем данный от рождения талант.

Наблюдая за мной, леди хмыкнула саркастично, но уже с ноткой настороженности. Это могло значить только одно, — несмотря на её слова и, вероятно, вполне искренние желания, я зачем-то была нужна ей живой.

Не для того же, чтобы похвастаться добычей Чёрному дракону, в самом деле…

Подтверждая мою догадку, она прошла к перевёрнутой бочке, выполнявшей теперь функции стола. Послышался стук кувшина о край железной кружки.

— Давай, овца. Если не хочешь сдохнуть от жажды, придётся пошевеливаться.

Клариса снова легонько пнула меня ногой, на этот раз в бедро, и на этот раз я тоже застонала вполне по-настоящему, — слишком велико оказалось искушение сообщить ей, что именно на этой ноге, только чуть выше, чем пришёлся её удар, Рейвен расписался на мне своим когтем.

Делать этого однозначно не стоило. Моё чутье буквально вопило о том, что с ней подобное не приходило ему в голову, — не от нежности, не потому что берег. Просто не было и десятой доли тех чувств, что он испытал со мной. Ни одной минуты, проведённой с ней, даже в самые страстные их ночи, он не чувствовал себя загнанным собственной же привязанностью. Ни разу ему не становилось страшно от того, что она подошла так близко. Пока он без оглядки наслаждался её телом, её лёгкостью, её смехом, его не посещала мысль о том, насколько он стал перед ней уязвим, как много открыл и позволил увидеть.

Попытка присвоить, оставив шрам, — такое ребячество, если вдуматься. Поступок не дракона-губернатора, а темпераментного, но очень одинокого мужчины, напуганного силой собственных чувств, но не желающего или не способного от них отказаться.

Сковавший душу ледяной холод сменился хорошо знакомым нежным теплом.

Лгал он или нет… Предал ли Альберт, или мне придётся попросить у него прощения за своё не в меру разыгравшееся воображение…

Я узнаю только если выберусь отсюда.

Приняв это как данность, я поморщилась, ничего не играя, от вполне настоящей боли, и неловко приподнялась, — совсем немного, не так высоко, как делала это в одиночестве.

Клариса стояла надо мной, держа в руках кружку с водой, и как будто раздумывала, поднести её к моим губам или выплеснуть мне в лицо.

— Ты жалкая.

Она сказала это просто потому, что хотела сказать, и я смиренно опустила глаза, признавая её право.

Где-то неподалёку снова раздались шаги, и двигался явно не один человек. Насколько я могла понять, это были двое или трое мужчин, и в их обществе Клариса должна была чувствовать себя в безопасности.

Да и чем я могла бы навредить ей, раненая и связанная?

— Зачем я тебе? — не поднимая взгляда, я спросила совсем тихо, давая понять, что всё поняла и намерена играть по её правилам. — Хочешь обменять мою жизнь на обручальное кольцо? Если всё так, как ты говоришь, для Рейвена она едва ли значит очень много.

Нужно было рассеять её внимание, заставить отвлечься и думать больше о своих обидах, чем о задуманном деле.

Я опасалась, что это окажется нелегко. Что, если уж эта женщина отважилась на откровенное преступление, она будет держаться до конца. Однако леди Лорьен не замедлила скривиться, как по нотам выдавая ту реакцию, которой я от неё ожидала. Как будто мы обе играли в дурно написанной пьесе.