Чтение онлайн

– Ты помнишь, что на завтра назначена большая охота? – сказал ему Самуил.

– Да, – ответил Юлиус.

Ему стало совестно, что он так надолго оставляет Христину одну.

– Как ты думаешь, – спросил он у Самуила, – Христине, наверно, было бы неловко принимать участие в прогулках по реке или в наших ужинах? Но почему бы ей не присутствовать на охоте, верхом или в экипаже? Это развлечет ее.

– Я обещал ей, что называется, не подавать никаких признаков жизни, если она сама не позовет меня, – холодно ответил Самуил. – Она, впрочем, и сама знает, что окажет нам честь и доставит удовольствие, приняв участие в наших развлечениях. Скажи ей об этом сам и приводи с собой.

– Да, я скажу ей сегодня же вечером. Я не могу все время бросать ее одну. Пусть она принимает участие в развлечениях вместе со мной, иначе я вынужден буду оставаться с ней.

Вернувшись домой, Юлиус во всех красках описал Христине утреннюю речную прогулку и ночной концерт. Потом он сообщил, что на завтра назначена охота, и намекнул, что ей неплохо бы принять в ней участие. Но Христина наотрез отказалась от этого предложения. У нее был серьезный и печальный вид. Супруги разошлись недовольные друг другом. Христина сердилась на мужа за то, что он так увлекся этим весельем, а он на жену за то, что она так мрачна.

На заре третьего дня дружный лай собак, крики студентов, переговоры егерей Юлиуса, звуки охотничьих рогов, ржание лошадей, проверка всякого рода оружия и боевых припасов – в общем, все те приготовления к охоте, которые многим кажутся интереснее самой охоты, возвестили о ней всему окрестному населению. Студенты старались обзавестись надлежащим вооружением. Bсe ружья окрестных жителей были разобраны напрокат, и за некоторые из них заплатили вдвое дороже их продажной цены. К студентам присоединились знакомые дамы, движимые, главным образом, женским любопытством, но и не лишенные рыцарской решимости. Они были верхом на конях и с ружьями в руках. Юлиус застал Самуила увлеченным распоряжениями относительно охоты.

– Я забыл сказать тебе, Юлиус, – усмехнулся Самуил, – что в твое отсутствие я занимался и охотой тоже. Кстати, твои егеря – удивительные мастера своего дела. Они превосходно знают лес. Они уже выследили нам оленя и кабана. Свора у нас бесподобная, по-настоящему королевская, и охота будет первоклассная.

Едва был подан сигнал, как студенты и собаки дружно бросились с места вперед с криками и лаем. Назло всем стараниям Самуила, охота никак не могла обрести правильный вид. Это был просто какой-то необузданный набег, в котором, конечно, была своя прелесть. Звуки труб, испуганные взвизги и хохот женщин, возгласы мужчин, лай собак, преждевременная пальба из ружей нетерпеливых или неопытных охотников – все это путалось, объединялось и неслось на лес, подобно урагану. Однако же стратегические таланты Самуила и опытное управление егерей восторжествовали над этой беспорядочной толпой. Сначала загнали оленя, а потом дошла очередь и до кабана. Громкий звук охотничьих рожков перекрыл бешеные крики дикого зверя, а затем и кабан, и рожки смолкли.

В это время послышались хоровое пение и звуки двух скрипок. Временами пение перемежалось взрывами хохота. Спустя несколько минут охотники увидели в конце просеки, на которую они съехались, двадцать пар веселых разряженных людей. Это была свадьба Готлиба и Розы, которые обвенчались этим утром. Увидав перед собой студентов, свадебное шествие, как бы в смущении от этой встречи, стало сворачивать в сторону. Но Самуил поспешил подбежать к Розе и сказал:

– Прелестная новобрачная, позвольте предложить вам в качестве свадебного ужина два блюда из дичи – кабана и оленя. Если вам будет угодно пригласить нас на ужин, то мы сядем вместе с вами за стол, а потом протанцуем до утра. Позвольте мне пригласить вас на первый танец.

Роза взглянула на Готлиба, и тот кивнул в знак согласия. Союз свадьбы и охоты был скреплен звуками рогов и скрипок, и две компании расстались до вечера.

– Теперь занятия по истории! – объявил неутомимый Самуил. – Я прочту вам лекцию во вкусе Рабле о браке со времен Адама до наших дней.

– Браво! Вот это настоящая наука! – закричала исступленно аудитория.

Эта жизнь на вольном воздухе и пример, подаваемый пылким Самуилом, казалось, не ведавшим усталости, удесятерили силы и способности студентов.

Вечером состоялся грандиозный свадебный ужин. Почтеннейший бургомистр Пфаффендорф нализался почти до положения риз. Когда от дичи остались одни кости, а от вина – пустые бутылки, раздались звуки музыки, и начался бал. Самуил взял за руку Розу, а Шарлотта приняла руку Пфаффендорфа. Студенты приглашали на танец самых хорошеньких местных девушек, а городские белошвейки поделили между собою мельников и фермеров. Непрерывные танцы продолжались до утра и способствовали полному слиянию Гейдельберга с Ландеком. Трихтер и Фрессванст не принимали участия в танцах. Они предавались исключительно возлияниям. Ровно в полночь Самуил Гельб, в качестве милостивого тирана, который не хотел ни принуждать к излишествам, ни ограничивать их, подал сигнал к отступлению.

– Вот теперь наступил трудный момент, – со вздохом проговорил Трихтер. – Ведь мне надо еще проводить Лоттку в Ландек… Да, брат, проводить… до самых дверей.

– Ну ничего, я тебе пособлю, – сказал растроганный Фрессванст.

– Вот спасибо, дружище! От всей души благодарю тебя, – воскликнул Трихтер, пожав ему руку.

Двое пьянчуг, важные и молчаливые, проводили возбужденную и болтливую Шарлотту до деревни. Когда они доставили ее в целости и сохранности до ее жилища, Трихтер сказал Фрессвансту:

– До смерти пить хочется.

– Я так и думал, – подтвердил Фрессванст.

Трихтер красноречивым жестом, с блаженной улыбкой на устах, указал своему другу на гостеприимную дверь некоего заведения, которую можно было различить благодаря мягкой призрачной тьме чудесной ночи. Не прибавляя ни слова к своему жесту, Трихтер постучал в дверь. Никакого ответа на этот стук не последовало. Трихтер снова постучал, посильнее. Вместо ответа раздался только лай собаки.

– Эй вы! Кто там есть! – принялись кричать Трихтер и Фрессванст, пиная дверь ногами.

Собака заливалась свирепым лаем.

– Видишь, теперь мы втроем подняли гвалт. Авось кто-нибудь нас услышит… Ага, открывается окно.

– Что вам надо? – спросил кто-то.

– Водки, – ответил Трихтер. – Мы бедные путники, и у нас вот уже пять минут маковой росинки во рту не было.

– Мужа нет дома, – раздалось в ответ.

– Нам и не надо вашего мужа, нам надо водки.

– Подождите.

Спустя минуту какая-то полусонная старуха открыла дверь и появилась на пороге с зажженной свечкой в руках. Она поставила свечку на стол, около нее поставила два стакана, подошла к шкафу и принялась шарить в нем.

– Ну, вот тебе раз! Тут больше нет ни капли, – сказала она. – Муж затем и поехал в город, чтобы запастись товаром… А, вот! Погодите-ка, тут, кажется, еще что-то осталось. – И она поставила на стол бутылку, на две трети опустошенную.

– Да тут и четырех рюмок не будет! – проговорил Трихтер с недовольной гримасой. – Что же это такое? Капля воды в пустыне! Но что ж делать, выпьем что есть.

Они проглотили ничтожную порцию одним махом, расплатились и с бранью вышли. Старуха, прежде чем снова улечься, начала прибираться в комнате, и пока она возилась, вернулся ее муж.